Перейти по рекламме
Кипр
Афины
Москва
Киев
Минск
Рига
Лондон
Гонконг
« Назад к списку новостей

Новости

23.12.2017

У Сергея Лаврова появился достойный спарринг-партнер

Однодневный визит в Москву главы английского МИДа показал, насколько напряжены отношения между двумя странами. При том, что две державы остаются геополитическими противниками, диалог нужно поддерживать даже во время самого жесткого клинча. Именно для этого и приезжал Борис Джонсон – человек, поддерживающий традиции английской политического стиля.

Если говорить прямо, то в пятницу Москву посетил самый интересный наш противник из всех западных политиков. Не потому, что Джонсон такой уж русофоб – он, напротив, даже называет себя русофилом – а потому что он относится к числу тех редких в британской элите людей, которые могут позволить себе говорить то, что думают.

Во-первых, потому что он думает самостотельно, а не повторяет клише (что в наши дни стало редкостью), а во-вторых, потому что это уже стало его главной отличительной чертой. Смешки насчет фрика, позволяющего себе нести всякую чушь, свидетельствуют лишь о полном непонимании ни британской политической среды, ни роли Джонсона. По степени откровенности его можно сравнить с покойным Черчиллем или ныне живущим принцем Филиппом, мужем королевы Елизаветы. И такой собеседник гораздо интересней для Сергея Лаврова, чем его предшественники из Форин-офис.

Вообще отношения главы нашего МИДа с «английскими партнерами» более чем примечательны.

Джонсон уже шестой министр для Лаврова. Запомнился разве что Дэвид Мэлибенд, возглавлявший МИД в 2007-2010 годах – его, как гласит запущенная самими англичанами полулегенда, Лавров вообще как-то «послал» по телефону. Знаменитая фраза «кто ты такой, чтобы читать мне лекции», лучше всего характеризует состояние англо-российских отношений в этом веке.

Последний раз руководитель английской дипломатии приезжал в Москву в мае 2012-го, через три недели после инаугурации Владимира Путина – это бы Уильям Хейг, преемник Мэлибенда. С президентом он, правда, не встречался – но в то, что в следующий раз глава английского МИДа приедет в российскую столицу лишь в конце шестилетнего президентского срока, было сложно поверить. Но так и произошло.

За эти пять с половиной лет случилось много чего. Отношения портились на фоне той же Сирии и до Крыма, но все же в 2012-2013 Путин дважды приезжал в Лондон, что называется, по удобному поводу: на открытие Олимпиады и на саммит «большой восьмерки» (оказавшийся последним в ее истории). Весной 2014 Лондон стал одним из двух главных инициаторов организации блокады России. Вместе с Обамой Кэмерон обличал «российскую агрессию на Украине» и требовал наказать «нарушителя мирового права». Блокада не задалась, однако отношения между Москвой и Лондоном оказались практически заморожены.

Если со своим американским коллегой Керри Лавров так или иначе регулярно обсуждал самые разные темы мировой повестки дня, то с английским министров Филиппом Хэммондом никаких отношений не сложилось. Понятно, что Великобритания просто не играет в мире такой роли как США (или, точнее говоря, часто играет руками США), но всё же Лондону важно, чтобы с ним считались в самых разных международных вопросах. Россия же, в ответ на достаточно резкие, если не наглые заявления английских политиков в наш адрес Великобританию просто игнорировала (порой лишь отпуская в ответ язвительные замечания насчет «маленького острова, от которого ничего не зависит»).

Такие отношения между двумя ядерными державами, постоянными членами Совбеза ООН, в любом случае ненормальны – но было понятно, что кто-то должен сделать первый шаг. И это будет явно не Москва.

Уже в 2015-м, увидев, как Вашингтон начинает заигрывать с Москвой, стремясь сохранить санкции, но наладить геополитический диалог по важным темам, в Лондоне занервничали. Получалось, что на фоне все более недовольной антироссийскими санкциями континентальной Европой Великобритания остается самым стойким антироссийским солдатом и будет нести все издержки этой позиции. Впрочем, желание начать восстанавливать хотя бы диалог с Москвой так и не смогло осуществиться – страна была увлечена сначала парламентскими выборами 2015 года, а потом и обещанным победившим на них Кэмероном референдумом о выходе Великобритании из Евросоюза.

Референдум правительство летом 2016-го неожиданно проиграло, хотя угадать народные настроения было не так уж и сложно. Но Кэмерон был слишком итонцем, то есть представителем отдельной, специально выращенной элиты – и считал, что сумеет провернуть хитрую комбинацию, выпустив пар недовольства Евросоюзом, и убрав вопрос Брекзита с повестки дня на долгие годы. Едва ли не единственным видным политиком-консерватором, агитировавшим за Брекзит, был как раз мэр Лондона Борис Джонсон, приятель Кэмерона по Итону, гораздо более живой и интересный тип.

В итоге после Брекзита Джонсон чуть не стал премьер-министром – но это все же было бы для истеблишмента некоторым перебором, так что Джонсону пока что пришлось довольствоваться постом главы МИДа. Восстановление связей с Россией было важно для правительства Мэй – и подразумевалось, что Джонсон займется и этим. Сама Мэй даже не пыталась установить отношения с Путиным. Они разговаривали всего один раз, в сентябре прошлого года в Китае, где на саммите «большой двадцатки» прошла их ознакомительная встреча.

При этом для Великобритании на фоне выхода из ЕС и все более непростых отношениях с США еще более актуальным становится подчеркивание своего статуса мировой державы. А делать это при замороженных контактах с Россией более чем сложно.

Но в итоге Джонсон добрался до Москвы лишь с третьей попытки и спустя почти полтора года после назначения. Россия за это время выиграла войну в Сирии, а Британия только доползла до начала переговоров по Брекзиту. Впрочем, количество тем для разговоров не уменьшилось.

Ближний Восток (который еще век назад Лондон перекроил так, что до сих пор кровоточит), Украина (которую Великобритания, естественно, намерена вывести из состава русского мира – непонятно, впрочем, как), Иран, отношения Европы и России (да, даже выйдя из ЕС Лондон намерен активно ссорить Европу и Москву), совместные энергетические проекты (более чем выгодные Англии, и таким кампаниям как «Бритиш Петролеум»).

Но главное в таких переговорах не темы, а сам факт восстановления контактов. Джонсон всегда более чем резок и высокомерен – и приехав в Москву, он сочетал фирменный британский юмор-хамство с комплиментами и заверениями в лучших намерениях.

Начал с того, что назвал себя убежденным русофилом:

«Хочу сказать, что у меня есть предки в Америке, Германии и, конечно, здесь, в Москве. Я уверен, что я первый министр иностранных дел Британии, которого зовут Борис. Я думаю, Борисов на этом посту еще долго не будет».

Действительно, у Джонсона есть предки из России, причем со стороны и отца, и матери – но даже их сложно назвать русофилами. Потому что это жившие на территории современной Литвы евреи, уехавшие в 19 веке в США, и черкессы, в том же веке перебравшиеся после поражения в Кавказской войне в Османскую империю (где прадед Джонсона даже стал министром).

При этом призыв Джонсона к Россию и Британии «не сидеть на обочине и не жаловаться друг на друга», совершенно искренен – ему нужны отношения с Лавровым, Путиным, Россией. Потому что это нужно Великобритании – и потому что он видит себя в будущем ее премьер-министром. И 53-летний Джонсон вполне может им стать – не сейчас, но через 5, 10 или больше лет. Когда его сравнивали с Трампом, он ругался на американского миллиардера (когда тот еще был кандидатом в президенты), но теперь тот же Трамп нужен Джонсону как никто другой, если он действительно хочет вывести свою страну из Евросоюза и сохранить ее в ряду первых держав мира.

А Россия нужна ему для этих же целей – поэтому он и проводит лестные для себя аналогии с временами большой англо-русской дружбы. Вынужденной – но всё же. Отвечая на вопрос про свое посещение российского посольства в Иране, где ему показали зал, в котором в 1943-м проходила Тегеранская конференция, Джонсон напомнил, что тогда «были определенные сложности, вы помните, между Уинстоном Черчиллем и Иосифом Сталиным, отношения были не радужные»:

«И Черчилль говорил, что он хотел бы задушить еще при родах Советский Союз, и далеко не благосклонно относился к деятельности Сталина. Однако я хочу сказать, что наши отношения с Сергеем (Лавровым) намного лучше, чем между Черчиллем и Сталиным. Но, когда речь зашла о необходимости решить мировые проблемы, Великобритания и СССР смогли работать вместе, чтобы построить лучший мир. Мы должны принять сложности и не можем их умалять. Но в то же время мы должны работать вместе и делать то, что мы можем ради всего мира».

На фоне Черчилля Джонсон хотел еще  и подчеркнуть свою русофилию – вот, дескать, Черчилль был последовательным антикоммунистом, боролся с большевиками еще в годы Гражданской войны, но потом ради общего дела пошел на союз со Сталиным, а у нас сейчас есть противоречия, но не такие серьезные (вечером в пятницу он добавит, что «я не солдат холодной войны, мы не мыслим парадигмами «холодной войны»: эти блоки, барьеры больше не применимы в современном мире»), и мы должны вместе работать там, где можем.

В принципе, Россия не против диалога с Великобританией – но так как сами англичане его фактически прервали, то и им его и возобновлять. Визит Джонсона показал, что Лондон предлагает перевернуть страницу – при этом не отказываясь ни от санкций, ни от антироссийской риторики. Ничего удивительного в этом нет, такова обычная практика великобританского самомнения. Россия не прочь поговорить на любые темы – не только не поступаясь своими интересами, но и заставляя «партнера» чувствовать себя неловко.

Особенно наглядно это проявилось в пикировке Джонсона и Лаврова на тему российского вмешательства во внутренние английские дела, то есть придуманной истории влияния Путина на референдум по Брекзиту. Тема, запущенная в развитии американской истории, – атлантическая солидарность и англосаксонское братство потребовали от Лондона как-то поддержать американскую антироссийскую истерию, нацеленную на дискредитацию Трампа. Джонсон буквально накануне поездки в Москву сказал, что «у нас нет никаких данных об успешном российском вмешательстве в наши британские демократические процедуры», хотя есть «отдельные свидетельства» попыток вмешательства. Когда в пятницу на совместной пресс-конференции Лаврова спросили о «вмешательстве», последовал такой диалог:

- Например, мой сосед Джонсон недавно заявил, что у него нет доказательств того, что Россия как-то вмешивалась в референдум по выходу Великобритании из Евросоюза.

- Думаю, здесь правильное слово «неуспешно»...

- Теперь если он мне не возразит, то у него на родине его репутация среди СМИ будет испорчена.

- Сергей, я беспокоюсь о Вашей репутации. Очень важно, если вы признаете российские попытки вмешаться в наш референдум. Какие бы они ни были, они оказались неуспешными. Если бы они возымели успех, то все было бы совсем иначе.

-  Отсутствие действий никогда не может привести к результату, я с тобой согласен. Но по-прежнему факты о том, что мы вмешивались, но безуспешно, хотелось бы получить. Без фактов говорить очень трудно. Думаю, что вы вашей западной компанией все это себе придумали. К сожалению, сейчас вы находитесь в плену у этой темы. Очень трудно слезть с забора, на который забрались.

Да, придуманная история о вмешательстве теперь мешает самим англичанам – ведь нельзя ни признать, что его не было, ни найти его доказательства. А без этого любой разговор с русскими будет трактоваться как национальное предательство, как это сейчас происходит в США.

Впрочем, нет сомнений, что Джонсон выкрутится – недаром он является самым интересным и сильным из действующих английских политиков. Диалог с таким противником ни в коей мере не умаляет наши национальные интересы.

Например, Сталин считал Черчилля не просто геополитическим противником, но и тем, кто способен, при определенных обстоятельствах, снова стать врагом – на этот счет у советского вождя никогда не было иллюзий. И даже если бы он узнал, что в конце зимы 1945-го Черчилль рассматривал вариант удара по СССР с помощью капитулирующих немецких дивизий, а через год в беседах с американским руководством пробрасывал тему ядерного удара по нашей стране, то не слишком бы удивился.

У нас нет и не может быть иллюзий в отношении целей и взглядов британского истеблишмента. Вся английская геополитика базируется на противостоянии с Россией, на сдерживании нашей страны и желании манипулировать ею. И других Борисов в островной элите быть просто не может. Однако, в отличие от времен Черчилля, Британия уже не правит морями. И хотя пока еще правит деньгами, но и эта эпоха подходит к концу. А с выходом из Соединенного Королевства Шотландии исчезнет и понятие Великобритании – оставшись лишь на географических картах как название острова у берегов Европы.


Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Великобритании Б.Джонсоном, Москва, 22 декабря 2017 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели переговоры с Министром иностранных дел Великобритании Б.Джонсоном и его делегацией, в ходе которых обсудили широкий спектр как двусторонних, так и международных, региональных вопросов.

Мы согласны с тем, что состояние российско-британских отношений сегодня нельзя назвать удовлетворительным. Накопились проблемы, груз которых тянет нас назад, хотя обе стороны, по-моему, хотят найти пути их преодоления. Тем более, что придание конструктивного характера связям между нашими государствами мы считаем соответствующим национальным интересам России и Великобритании, в том числе и с точки зрения нашего более эффективного взаимодействия на международной арене.

Сегодня мы обсудили ряд конкретных шагов по нормализации двустороннего сотрудничества. Россия подтвердила, что готова развивать диалог по самому широкому кругу вопросов на основе принципов равноправия, учета и уважения интересов друг друга. Мы не приемлем избирательность, навязывание каких-либо условий для того, чтобы решать вопросы, стоящие на нашей повестке дня.

Говорили о торгово-экономическом сотрудничестве. С удовлетворением отметили, что в нынешнем году возобновился рост взаимной торговли – по итогам первых трех кварталов (по российской статистике) товарооборот вырос более чем на четверть. Видим в этом готовность и заинтересованность деловых кругов России и Великобритании продолжать выгодное практическое взаимодействие. С нашей стороны отметили, что интересам бизнеса и закреплению положительных тенденций в этой сфере способствовало бы скорейшее возобновление деятельности Межправительственного комитета по торговле и инвестициям.

Договорились также урегулировать ряд вопросов, решение которых позволит сделать более комфортной деятельность наших дипломатических учреждений в России и Великобритании.

Отметили необходимость рассмотреть также тему, связанную с последствиями выхода Великобритании из Евросоюза, прежде всего с точки зрения возможного влияния окончательных договоренностей между Лондоном и Брюсселем на торгово-инвестиционные связи России с Великобританией и оставшимися членами ЕС. Мы рассчитываем, что результатом этих дискуссий станут договоренности, которые позволят российским компаниям и инвесторам продолжать работать в Соединенном Королевстве. В более широком контексте, конечно, предстоит объемная работа по урегулированию на двусторонней основе целого комплекса соответствующих вопросов, вытекающих из этой ситуации.

Мы позитивно оценили динамику нашего культурно-гуманитарного сотрудничества, у которого долгие и прочные традиции. Приветствовали успешное проведение в этом году перекрестного Года науки и образования, особенно в том, что касается растущего взаимодействия между высшими учебными заведениями двух стран. Договорились подготовить инициативу о проведении в 2019 г. перекрестного Года музыки.

Обсудили, конечно же, ключевые глобальные и региональные проблемы, включая необходимость борьбы с международным терроризмом, который «пышным цветом» расцветает на Ближнем Востоке и Севере Африки. Согласились с необходимостью скорейшего политико-дипломатического урегулирования конфликтов в этом важном регионе, включая ситуацию в Ливии, Йемене, Ираке и Сирии.

Мы рассказали нашим британским партнерам об усилиях России по налаживанию политического процесса в Сирии, в том числе с использованием возможностей Астаны и инициативы о созыве в Сочи Конгресса сирийского национального диалога в качестве поддержки и обеспечения более эффективного процесса под эгидой ООН в рамках женевских переговоров.

Обсудили ситуацию на Корейском полуострове, в том числе в контексте нынешнего обсуждения этого вопроса в СБ ООН. В целом мы согласились с тем, что Россия и Великобритания как постоянные члены СБ ООН должны более активно и слаженно работать в рамках «пятерки» по всем вопросам повестки дня этого ключевого органа, который отвечает за вопросы, связанные с международным миром и безопасностью.

Мы также касались ситуации на Украине. В очередной раз наша позиция была доведена – она понятна и исходит из необходимости полного и неукоснительного выполнения резолюции 2202 СБ ООН, которая единогласно одобрила минский «Комплекс мер», подписанный в феврале 2015 г.

Мне показалось, что сегодняшние переговоры были весьма своевременными. Рассчитываю, что они помогут нормализовать наши отношения во всех перечисленных и других областях. Благодарю Министра иностранных дел Великобритании Б.Джонсона за этот контакт.

Вопрос: По-прежнему есть области, где Россия более враждебно настроена по отношению к Великобритании, чем когда бы то ни было с момента «холодной войны». Правда ли это? Доверяете ли вы друг другу?

С.В.Лавров (отвечает после Б.Джонсона): Я, честно говоря, не могу вспомнить каких-то действий России, которые были бы агрессивными по отношению к Соединённому Королевству. Мы ни в чем не обвиняли Лондон. Наоборот, слышали обвинения, даже довольно оскорбительно сформулированные в наш адрес, о том, что мы поддерживаем «преступный» режим в Сирии, что мы агрессоры, оккупанты, аннексируем чужие территории. Это все звучало, несмотря на то, что вся информация по всем региональным аспектам, о которых идет речь, и по многим другим, о том, какова наша позиция, чем она обусловлена, предоставляется регулярно. В ответ на эти более чем агрессивные заявления, звучащие из Лондона, со страниц СМИ, с экранов телевизоров, в том числе со стороны руководства Великобритании и официальных лиц, мы никогда не срывались на встречную агрессию. Всегда призывали конкретно рассматривать факты. Сегодня также по целому ряду вопросов, по которым мы расходимся, пришли к согласию, как мне показалось, что не помешает обменяться фактическими данными, когда речь идет о важных политических, внешнеполитических вопросах.

Что касается доверия, то я доверяю Бόрису. Доверяю настолько, что даже готов звать его не Бόрисом, а Бори́сом.

Вопрос (обоим министрам): Недавно мы стали свидетелями того, как взаимодействие спецслужб России и США позволило предотвратить теракт в Санкт-Петербурге и сохранить множество жизней. Великобритания также часто сталкивается с проблемой терроризма. Скажите, есть ли потенциал у сотрудничества Москвы и Лондона по антитеррору, несмотря на политические разногласия? Готовы ли наши страны предпринять конкретные шаги в этой области?

С.В.Лавров (отвечает после Б.Джонсона): Я согласен с тем, что это очень важная тема, в которой не должно быть каких-то искусственных ограничителей для сотрудничества на подлинно глобальном уровне между всеми без исключения странами. Как подчеркнул Президент России В.В.Путин, мы выступаем за то, чтобы сформировать универсальный антитеррористический фронт. Не должно быть попыток обуславливать такое сотрудничество чем бы то ни было. Министр иностранных дел Великобритании Б.Джонсон упомянул про конкретный аспект, связанный с проведением Чемпионата мира по футболу. Во-первых, поздравляем Англию с тем, что она будет представлена на этом спортивным празднике. Во-вторых, уже идут контакты между нашими соответствующими ведомствами по обеспечению безопасности в ходе Чемпионата мира. Я знаю, что на уровне министерств внутренних дел проводились встречи. Наверное, ФСБ неизбежно будет задействована в такого рода мероприятиях. Однако подлинно эффективное сотрудничество в борьбе с террором пока сдерживается решением британского Правительства прекратить все контакты с ФСБ, которое было принято в связи с т.н. «делом А.В.Литвиненко».

ФСБ у нас главный орган в борьбе с терроризмом. При ФСБ и под его руководством работает Национальный антитеррористический комитет. Без полноценных контактов с ФСБ, на которые Лондон, как я уже сказал, не идет, трудно рассчитывать на успех в этой сфере, который мы все заслуживаем и ждем.

Мы озабочены тем, что, несмотря на наши многократные обращения, сохраняется неготовность соответствующих британских правоохранительных органов предоставить нам информацию по т.н. «делу А.В.Литвиненко», которая была засекречена в значительной части без внятных объяснений и остается таковой до сих пор. Я думаю, что эта искусственная связка очень туманного дела с очевидно необходимым сотрудничеством в борьбе с террором все же не будет сохраняться.

Вопрос (адресован Б.Джонсону): На этой неделе Вы сравнили Россию с древним государством Спарта, назвав ее милитаристической, антидемократической и закрытой. Почему Вы это сказали? Согласен ли С.В.Лавров с таким сравнением?

С.В.Лавров (отвечает после Б.Джонсона): Честно говоря, не припомню, чтобы СССР воспевал Спарту и спартанцев как пример, на который должна ровняться советская страна. Хотя, например, в США спартанцы были среди тех, кого тот же Голливуд пропагандировал как образец мужества, решимости и силы. Но это история, каждый воспринимает ее по-своему.

Вопрос: Каждый раз Вы отвергали любые угрозы вмешательства России в выборы, но мир не поверил ни единому Вашему слову. Почему?

С.В.Лавров: Я сегодня обсуждал с Борисом вопрос о нашем вмешательстве во всевозможные выборы. В США уже год идут разбирательства: в рамках слушаний в Сенате, в рамках процесса, который возглавляет специальный прокурор Р.Мюллер, в других форматах. Были опрошены, заслушаны под присягой десятки лиц. Зная американскую систему, когда такое количество людей вовлечено в какие-то конкретные дискуссии про российское вмешательство, трудно представить, чтобы почти за год не произошло ни одной утечки. Это совершенно непохоже на американскую политическую систему. Пока нам не предъявят конкретные факты, мы не можем вразумительно обсуждать эту тему с кем бы то ни было.

Я уже напоминал, что нас подозревали и в том, что мы вмешивались в выборы во Франции и в Германии. По ФРГ есть установленный факт: несколько лет назад было подтверждено, что АНБ США из своей штаб-квартиры в Германии подслушивало разговоры Канцлера А.Меркель. Эта тема всеми воспринимается как данность, но никто по ее поводу беспокойства не выражает.

Что касается Вашего утверждения, будто бы мы всех убеждаем, что не вмешивались, а мир нам не верит, то под «миром» Вы, наверное, понимаете западное сообщество. Но даже в западном сообществе есть немало деятелей, которые имеют здравый ум и незашоренный взгляд. Например, мой сосед Б.Джонсон недавно заявил, что у него нет доказательств того, что Россия как-то вмешивалась в референдум по выходу Великобритании из Евросоюза.

Б.Джонсон: Думаю, здесь правильное слово «неуспешно»…

С.В.Лавров: Теперь если он мне не возразит, то у него на родине его репутация среди СМИ будет испорчена.

Б.Джонсон: Сергей, я беспокоюсь о Вашей репутации. Очень важно, если вы признаете российские попытки вмешаться в наш референдум. Какие бы они ни были, они оказались неуспешными. Если бы они возымели успех, то все было бы совсем иначе.

С.В.Лавров: Отсутствие действий никогда не может привести к результату, я с тобой согласен. Но по-прежнему факты о том, что мы вмешивались, но безуспешно, хотелось бы получить. Без фактов говорить очень трудно. Думаю, что вы вашей западной компанией все это себе придумали. К сожалению, сейчас вы находитесь в плену у этой темы. Очень трудно слезть с забора, на который забрались.

Вопрос: В последнее время мы слышали очень много негатива в адрес России от Вашего британского коллеги, в т.ч. разговоры о враждебности, вмешательстве в референдум в Великобритании, критику по отношению к его коллегам, общавшимся с российскими СМИ, конкретно с «Раша Тудэй». Сегодня подобная риторика продолжилась или она осталась в Великобритании для внутренней аудитории?

С.В.Лавров: Вы слышали, что мы сейчас говорим относительно наших переговоров, по теме вмешательства. Мы по-прежнему не видели ни одного факта. Если их огромное количество, наверное, что-нибудь да утекло бы, но пока, кроме голословных обвинений (что за 4 копейки кто-то разместил рекламу в каких-то социальных сетях), мы ничего не слышали.

Конечно, нас тревожит, что в «колыбели демократии», в Соединённом Королевстве, начинаются нападки на людей только за то, что они говорят с российскими журналистами. Это, действительно, должно волновать нынешнее Правительство, так как не добавляет ему доброй репутации.

Хочу отметить, что Борис сказал, что впервые после 1945 г. в связи с т.н. «аннексией Крыма» в Европе были нарушены какие-то правила. Напомню, что всё-таки в Крыму был референдум. Те, кто хочет убедиться в том, что крымчане сделали свой выбор добровольно, ездят в Крым, смотрят своими глазами и не верят тому, что «лепит» пропаганда на каждом углу с подачи наших украинских соседей и тех, кто покровительствует нынешнему киевскому режиму.

Что действительно не может быть оспорено, так это то, что впервые после 1945 г. в Европе одна страна-член ОБСЕ подверглась нападению других стран-членов ОБСЕ. Имею в виду бывшую Югославию, которая абсолютно противозаконным образом была подвергнута агрессии, расчленена и без всяких референдумов территория под названием Косово была провозглашена независимой. Это тоже ситуация, которая активно рассматривалась в т.ч. и в контексте сравнений с крымским референдумом, где ситуация была, повторю, совсем иной и опиралась на волеизъявление и международное право.

На сегодняшней встрече мы не уходили от острых тем, вы сегодня об этом услышали на пресс-конференции. Но мне нравится, как мы это обсуждаем. По крайней мере, я не ощущаю никакой враждебности и не испытываю. Думаю, что такая форма диалога весьма полезна и в конечном итоге позволит двигаться в сторону нормализации наших отношений на благо наших народов и международного сотрудничества.

Вопрос: Г-н Б.Джонсон, буквально за несколько дней до Вашего визита один британский парламентарий советовал быть осторожнее в России: не брать телефон, чтобы не прослушивали, не пить водку, быть внимательнее с едой (могут отравить), не ездить одному в лифте. Скажите, пригодились ли Вам эти советы? Действительно Вам показалось, что здесь так опасно?

С.В.Лавров (отвечает после Б.Джонсона, сказавшего, что сразу после приезда отдал своё пальто С.В.Лаврову): Я могу сказать, что в карманах пальто Бориса ничего не было.

Сайт МИД РФ

Источник: ВЗГЛЯД

Автор: Петр Акопов

Теги: Россия, Великобритания, Международные отношения, Лавров, Политика, Аналитика, Запад