Сегодня: 25 августа 2019
Russian English Greek Latvian French German Chinese (Simplified) Arabic Hebrew

Все, что вам будет интересно знать о Кипре на нашем сайте Cyplive.com
самый информативный ресурс о Кипре в рунете
Современный внешнеполитический расклад. Основные игроки. Европа

Современный внешнеполитический расклад. Основные игроки. Европа

20 мая 2019 |Источник: Глобальная Авантюра |Автор: Эдгар Грант
Теги: Европа, ЕС, Политика, Аналитика, Экономика, США, Беженцы, Миграция

В последнее время Европу принято рассматривать как самостоятельную политическую силу, являющуюся частью коллективного Запада. Концепция упрощенная и как минимум спорная хотя бы потому, что Европа имеет однозначно подчиненное положение по отношению к США.

После второй мировой войны страны Западной Европы фактически оказались в оккупированном положении с той лишь разницей, что на смену нацистской Германии пришли США. Конечно, Америка, которая до войны даже не входила в клуб развитых стран, в середине прошлого века действовала более аккуратно и осторожно, оставляя значительную долю самостоятельности национальным правительствам в решении внутренних проблем. Но уже тогда она заложила фундамент своего влияния на континенте, сформировав военно-политический блок НАТО, в котором играла доминирующую роль де-факто оккупационной военной силы.

Иллюзия определенной самостоятельности в экономических и политических решениях сохранялась у Европейских стран до образования Европейского союза. Да и лидеры европейских стран тогда были на порядок выше нынешних и интеллектуально, и в плане самостоятельности в принятии решений. А еще они, повинуясь принципам классической демократии, прислушивались к мнению своего народа, которое в то время не было подвержено тотальной манипуляции со стороны корпоративных СМИ. Поэтому на общем фоне зарождающейся жесткой натовской солидарности (читай – мягкого оккупационного порядка, поддерживаемого США) возникали прецеденты, доказывающие, что в послевоенной Европе все же существует определенная политическая свобода в понимании, отличном от предлагаемой Америкой интерпретации. В качестве примера можно привести послевоенного лидера Франции де Голля и бурный рост популярности коммунистических партий во Франции, Италии, Греции в 60-е годы. Правда, такая самостоятельность длилась недолго. Быстро осваивающаяся с ролью лидера «свободного мира» Америка старалась сразу же пресекать противоречащие ее интересам в Европе проявления, все больше и больше затягивая петлю своего влияния на шее европейских государств.

Значительная часть государственной самостоятельности была утеряна с подписанием в 1992 году Маастрихтского договора о создании Европейского союза. Согласно этому документу национальные правительства добровольно передавали часть государственного суверенитета обосновавшимся в Брюсселе руководящим органам союза. На первый взгляд, цель была благая – на первом этапе создать единый общеевропейский рынок, где могли бы свободно перемещаться товары, капитал, рабочая сила, а позже, понемногу нивелируя национальную и историческую идентичность отдельных государств, начать строительство некой единой европейской нации.

Естественно, уже тогда в создании ЕС просматривался конкретный экономический интерес наиболее промышленно развитых наций. Законов постиндустриального капитализма никто не отменял. Рвущимся на глобальный рынок корпорациям индустриального севера Европы (Германии, Англии, Франции и Скандинавии) необходимо было подмять под себя рынки в основном аграрного юга, пока там не закрепились их конкуренты из-за океана. А поскольку Англия, Германия и Франция являлись самыми крупными экономиками Европы, то они и оказались в первой тройке бенефициаров евроинтеграции.

С введением единой валюты в 1999 году, а вместе с ней созданием европейского центробанка цель Евросоюза стала очевидна даже непосвященному – создание на континенте системы финансово-промышленного неоколониализма, поддерживающего развитие крупных экономик более развитого севера. Возможно, такая очень напоминающая СССР система, основанная на перераспределении Брюсселем союзных ресурсов, и имела бы некоторый успех, но очень уж разным было экономическое положение ее членов. И цель, в отличие от Советского Союза, была иная – не наивная попытка построить процветающее общество социальной справедливости, а обеспечить немецкие и французские корпорации гарантированными рынками сбыта.

За всей этой экономической суетой расслабившаяся и почувствовавшая себя в безопасности после развала СССР и соцлагеря Европа совсем упустила контроль над развитием внешнеполитической ситуации. На смену сильным и относительно самостоятельным (в рамках натовской солидарности) национальным лидерам 70–80-х годов к власти в континентальной Европе пришли тешащие себя иллюзией евроинтеграции, инфантильные и бесхребетные выдвиженцы корпораций, готовые отдать разжиревшему и жаждущему все большей власти Брюсселю остатки национального суверенитета.

Слабые лидеры неизбежно попадают под внешнее влияние – это одно из правил политики, которое наглядно сработало в Европе. К середине 90-х освоившаяся со своей новой доминирующей ролью Америка заметила активное заболачивание европейского политического пространства и, используя свое возрастающее влияние, фактически подчинила себе правительства континента. Для этого США использовали экономическое и дипломатическое давление, и массу нарытого на новых лидеров компромата, и свое безраздельное влияние на европейские СМИ. Но ведущую скрипку все же сыграло НАТО, которое с падением СССР не только не утратило своего влияния на европейскую политику, но и распространило его на восток, продвинувшись к границам России.

Только в первые годы нашего века к Европе пришло осознание того, что в пылу мелких внутренних склок за влияние в рамках ЕС, которые ей представлялись как большая политика, произошло страшное: и Евросоюз как коллективное образование, и его страны в отдельности утратили свой экономический и внешнеполитический суверенитет, оказавшись в положении вассалов Америки.

Но роль беспомощных и бесхребетных, смотрящих в рот США европейских лидеров в потере Европой политической девственности, конечно же, была вторична. Первую скрипку как всегда сыграла экономика. Введение евро, одной из целей которого было стать равной с долларом мировой резервной валютой, совпало с ростом финансового пузыря, основанного на развитии интернет-технологий. Вместо того чтобы позаботиться об укреплении своей новой валюты, европейские финансисты с головой окунулись в болото спекулятивных сделок на американских биржах и захлебнулись в потоке мусорных финансовых инструментов, бурным потоком полившихся из США в результате развития «новой» экономики (читай – глобальной экспансии американского финансового капитала). Стараясь заработать на вновь открывшихся возможностях, европейские банки с радостью включились в спекулятивную игру, завязывая все больше и больше своих активов на американские финансовые центры. Вместе с правилами этой очень похожей на пирамиду глобальных масштабов игры, центром которой являлся без устали печатающий доллары федрезерв (Система частных банков, выполняющая роль центробанка в США), европейские финансовые институты приняли к исполнению и юрисдикцию США, а с ней и подчиненное положение по отношению к заокеанским партнерам.

Так Европа поставила свою финансовую систему в прямую зависимость от доллара и тем самым лишилась экономической самостоятельности.

С политической самостоятельностью вообще все было просто. Она была принесена в жертву натовской солидарности, а если озвучить бесспорный тезис, что США это и есть НАТО, значит в жертву США. Европейцы стараются не обращать внимания на тот факт, что и теперь даже после развала СССР в отсутствие явного врага и военной угрозы в Европе остаются 64 тыс. американских военнослужащих, размещенных на 21 военной базе.

Хотя оккупация Америкой Европы после второй мировой войны так и не закончилась, а ЕС как целое и каждая из стран в отдельности не обладают суверенитетом для принятия независимых от Вашингтона решений, в международном раскладе сил Европа все же является ключевым игроком. Причин тому несколько.

Экономика Евросоюза с совокупным ВВП в 15 трлн. евро является 3-й в мире после США и Китая. Тут следует снова обратить внимание на то, что евроэкономика прочно завязана на США. Ее финансовая система полностью зависит от доллара. Взаимное проникновение американского и европейского капиталов очень велико, причем со значительным перевесом в пользу американцев. США являются критически важным рынком для крупнейших европейских производителей. Это значит, Вашингтон имеет на европейские правительства мощный рычаг влияния в виде тарифов и пошлин. Такое положение дает Америке возможность манипулировать состоянием европейской экономики в своих внешнеполитических целях. Тем не менее ЕС все же обладает огромным влиянием на сбалансированность глобальных рынков и является одним из основных факторов их стабильности.

Европа является военно-политическим сателлитом США и основным театром активности НАТО, где расположена значительная часть его военного потенциала.

Англия, Франция – постоянные члены совбеза ООН. Эти страны вместе с США, по сути, обладают там большинством, позволяющим уверенно блокировать все противоречащие их интересам инициативы и навязывать свою политическую повестку.

Подконтрольные США европейские правительства составляют так называемый «коллективный запад» – серьезную политическую и идеологическую силу, способную через СМИ и международные организации манипулировать мировым общественным мнением.

И, наконец... Европа рассматривается Вашингтоном как антироссийский авангард и потенциальный театр военных действий, на котором может развернуться конфликт с Россией.

Как и США, Европа находится в стадии трансформации капитализма, но между ними есть некоторые серьезные отличия. В основе американского постиндустриального капитализма лежит опирающийся на доминирование доллара, имеющий глобальные интересы финансовый сектор. Финансовые институты являются локомотивом международной экспансии США, именно они тянут за собой корпорации производственного сектора и отрасли высоких технологий. Европа же опирается именно на промышленное производство, а завязанный на спекуляции в США финансовый сектор выполняет вторичную, поддерживающую функцию. К тому же европейский капитализм за редким исключением не имеет глобальных амбиций и в основном является региональным. Однако это не мешает ему, когда появляются благоприятные возможности, быстро проникать на другие рынки (Китай, США, Россия), успешно конкурируя там с американскими компаниями.

Трансформация социально-экономической системы принесла Европе и свойственные ей противоречия, которые очень неудачно наложились на политическую незрелость Евросоюза, отсутствие в Брюсселе сильных, самостоятельных лидеров и существенную разницу в экономическом развитии стран-членов. Такая ситуация породила клубок системных проблем, решить которые будет очень непросто.

За 27 лет своего существования ЕС не удалось сформировать монолитную политическую среду. Национальные интересы все еще играют ключевую роль в решениях правительств отдельных государств. Одни страны используют их для выколачивания средств и дотаций из союзного бюджета (Испания, Ирландия, Греция), другие – для увеличения своего политического влияния (Англия до выхода, Италия, Польша).

В последнее время во все большем количестве европейских стран просматривается растущий запрос населения на продвижение правительствами национальных интересов. Причиной тому является неэффективность и нерасторопность огромного аппарата брюссельских чиновников, полностью оторванных от жизни и интересов большинства европейцев. По мнению евробюрократов, они заняты выполнением высокой функции – выстраиванием совершенной политической и экономической архитектуры Европейского союза – и не опускаются до проблем, заботящих население ЕС. Поэтому брюссельские чиновники не хотят замечать центробежные процессы, а если и обращают на них внимание, то не имеют достаточной воли, чтобы предложить кардинальные решения, способные развязать нарастающий клубок противоречий. Такое очевидное бессилие и непопулярность Брюсселя подталкивает наиболее активные государства к рассмотрению варианта о переформатировании или даже выходе из Евросоюза и ставит принципиальный вопрос о его состоятельности.

Политические процессы осложняются активным нежеланием титульных народов расставаться со своей национальной идентичностью и становиться неким бесформенным общеевропейским этносом. Несмотря на беспардонное навязывание общеевропейских псевдолиберальных «ценностей», в ключевых странах приоритетное место до сих пор занимают национальные культурные и религиозные традиции.

Впрочем, процесс приведения к единому знаменателю народов Европы идет своим чередом. На смену послевоенным поколениям, еще не утратившим способность самостоятельно мыслить и критически воспринимать окружающий мир, приходит поколение послушных, воспитанных либералами на ложных ценностях миллениалов (поколение, родившееся в конце ХХ века). В Европе, как и в США, через десятилетие этот возрастной пласт будет составлять подавляющее большинство избирателей. Тогда работу псевдолибералов по созданию послушного стада, обслуживающего постиндустриальную элиту, можно будет считать законченной. А до тех пор в большинстве европейских государств существует значительный риск расшатывания ситуации наиболее активными социальными группами вплоть до смены правительств и пересмотра позиции по членству в ЕС («желтые жилеты» во Франции, «Эгида» в Германии, национальные движения в Скандинавии).

Народное недовольство подстегивается бесконтрольным процессом миграции из Африки и стран Ближнего Востока, а также быстрым изменением этнического состава развитых европейских стран. Происходит это при фактическом отсутствии ассимиляции и интеграции мигрантов в общество. Сбитые с толку псевдолиберальной концепцией личной свободы и развития молодые коренные европейцы, которым вбили в голову, что физиологические и психические отклонения вроде трансгендеров и ЛГБТ являются нормой, не спешат образовывать семьи и заводить детей. В то же время семьи мигрантов не утруждают себя контролем рождаемости, рассчитывая на щедрые пособия на каждого ребенка. Серьезные исследования о том, когда титульные нации в крупных европейских странах станут меньшинством, в свободном доступе отсутствуют. Правительства считают такую информацию закрытой, обращая внимание лишь на то, что при сохранении текущей динамики рождаемости это неизбежно.

Какую политику будут проводить ставшие большинством африканцы и арабы с европейскими паспортами? Какие законы будут принимать? Будут ли так же лояльно относиться к коренным народам, как те сегдня относятся к ним? Этими вопросами задается все больше и больше людей в ЕС.

Не лучше обстоят дела и в экономике Евросоюза. Концепция единого экономического пространства, в котором промышленный север развивается, используя аграрный юг и слаборазвитые страны бывшего соцлагеря в качестве рынка сбыта своих товаров, неплохо работала на протяжении первых 20 лет. ЕЦБ (Европейский центральный банк) усердно печатал евро, щедро кредитуя юг и восток Европы для того, чтобы они могли покупать продукцию, произведенную на фабриках Германии и Франции. Заявки правительств Южной и Восточной Европы на перекредитование прошлых обязательств по поддержке социальных программ (пенсии, зарплаты, соцвыплаты, все, что обеспечивает потребительский спрос) рассматривались без промедления. При этом для того чтобы предприятию, скажем, в Греции получить европейский кредит на развитие крупного промышленного производства, нужно было потратить в разы больше времени и сил без особых шансов на успех.

Финансирующий экономику ЕС север не заинтересован развивать промышленность и плодить конкурентов на своих рынках сбыта.

Наиболее трагичной оказалась судьба стран Восточной Европы. Доставшийся бывшим социалистическим странам после развала СЭВ (Совет экономической взаимопомощи – возглавляемый СССР экономический союз европейских социалистических стран) значительный индустриальный потенциал был успешно уничтожен после их вступления в Евросоюз. Сделано это было для того, чтобы те не тешили себя иллюзией экономической самостоятельности и исправно исполняли роль аквариумных рыбок, которым с неба (из Брюсселя) сыплется корм (дотации, кредиты).

Возможно, печатный станок ЕЦБ работал бы без сбоев еще довольно долго, но в 2008 в США случился финансовый кризис, больно ударивший по увлеченной спекуляциями на американском рынке банковской олигархии Евросоюза. Он вскрыл зависимость финансовой системы ЕС от доллара и ускорил негативные процессы, связанные с аномально высокой закредитованностью некоторых государств. Несколько стран: Греция (госдолг 181% от ВВП), Ирландия (госдолг 84% от ВВП), Испания (госдолг 98 % от ВВП), Португалия (госдолг 127% от ВВП) и даже самая развитая страна юга Италия (госдолг 132% от ВВП) – оказались на грани дефолта. Вопросы по устойчивости экономики возникли и к Франции с ее долгом в 99% от ВВП и Германии (госдолг 65% от ВВП). Для каждой страны уровень «безопасного» внешнего долга рассчитывается отдельно, но в большинстве случаев он не должен превышать 40% от ВВП.

Здесь следует отдать должное ЕЦБ, который пусть с запозданием, но все же среагировал на нависшую угрозу краха финансовой системы Европы. Он принудил правительства сократить расходы и включил печатный станок, выплеснув на горящий рынок 2,6 триллиона евро.

Пожар был потушен. Но системные проблемы остались. Основные из них: существенная разница в экономическом развитии государств ЕС, колоссальные долги и чрезмерный дефицит бюджета большого количества стран-членов. Сколько продержится хрупкий баланс в евроэкономике, не берется прогнозировать никто. Многие аналитики сходятся во мнении, что следующего финансового кризиса Евросоюз не переживет. В случае резкого сокращения экономик существует серьезный риск, что государства юга начнут покидать еврозону и возвращаться к национальным валютам, позволяющим им большую гибкость в решении финансовых проблем (за счет девальвации и инфляции).

Самое интересное, что такая ситуация может быть спровоцирована Вашингтоном искусственно. Нынешний американский президент открыто заявляет, что видит в Европе экономического конкурента, что недоволен 150-миллиардным профицитом Евросоюза в торговле с США. Учитывая зависимость еврозоны от заокеанских финансовых рынков, вполне можно представить себе сценарий, в котором Америка запустит контролируемый процесс сдутия одного из финансовых пузырей, в изобилии присутствующих в долларовой экосистеме, для того, чтобы вызвать обвал на европейском рынке.

Решению экономических проблем ЕС могло бы помочь расширение экономических связей с Россией вплоть до мягкой интеграции. Россия с ее огромным рынком, ресурсами и Европа с ее технологиями могли бы составить экономический союз, которому в мире не было бы равных. Но предотвращение сближения Европы (особенно Германии) и России всегда было одним из внешнеполитических приоритетов США, который они успешно реализовывали через подконтрольную им европейскую политическую элиту.

Вдобавок к накапливающемуся экономическому напряжению Евросоюз находится в очень уязвимом положении с точки зрения внутренних процессов. Население крупных западноевропейских стран объективно более образованно и более социально активно, чем в США. Люди еще помнят вкус реальной демократии, а влияние СМИ на общественное мнение хоть и велико, но еще достигло таких гротескных масштабов, как в Америке. Сильно в ЕС и профсоюзное движение, которое в рамках остатков социалистической демократии, установившейся во многих странах Европы в конце ХХ века, пока еще активно пытается защищать права трудящихся. Не изжила себя и практика публичного выражения недовольства. В большинстве стран Евросоюза граждане считают вполне нормальным активно выражать свою позицию по интересующим их проблемам, а также высказывать несогласие с действиями властей путем массовых социальных акций, таких как забастовки и манифестации. Благо поводов для этого более чем достаточно.

Вот лишь некоторые из них.

Ухудшающееся экономическое положение большинства европейцев, которое является результатом политики жесткой экономии и затягивания поясов, проводимой Брюсселем в рамках борьбы с последствиями кризиса 2008 г. Большая часть из напечатанных ЕЦБ в это время денег пошла на рекапитализацию (спасение от банкротства) крупных системообразующих банков. Сделано это было в расчете на то, что банки передадут дополнительные средства вниз по финансовой цепочке, и они в виде кредитов дойдут до предприятий и потребителей, тем самым дав толчок производству товаров и спросу на них. Но, руководствуясь законами либерального рынка, банки пошли по другому пути и инвестировали полученные на льготных условиях средства в спекулятивные инструменты или же просто разместили их на депозитах, заняв выжидательную позицию. В результате до населения и предприятий средства не дошли и экономическая ситуация не улучшилась. Граждане, естественно, недовольны такой политикой и открыто об этом заявляют.

Одной из черт постиндустриального капитализма является углубление расслоения общества, его разделение на элиту, поддерживающую ее структуры, и рабочие «низы». В Европе этот процесс идет значительно более болезненно, чем в США, из-за гораздо большей вовлеченности правительств в обеспечение социальных льгот для своих граждан. Привыкшее к европейскому варианту социализма население не хочет мириться с тем, что богатые становятся богаче, а бедные – беднее, что когда-то обширный средний класс быстро сокращается, что экономическое бремя в виде налогов и урезания социальных пособий ложится на простых людей. Европейцы видят эту нарастающую несправедливость и не готовы мириться с ней.

К череде неудач, приведшей к растущей непопулярности Брюсселя, можно отнести и «национальный вопрос», т. е. создание единой европейской нации, толерантной (читай – безвольной) и принимающей «общечеловеческие ценности» (читай – ценности псевдолиберальные). Значительное число европейцев, особенно граждан крупных стран, составляющих костяк Евросоюза, не спешат приобщаться к безликой массе, формируемой брюссельскими бюрократами по заказу глобальных корпораций. Национальные традиции и уклады все еще занимают ключевое место в культуре большинства стран. Но, как уже упоминалось выше, «либералы» играют вдолгую, успешно взращивая на подконтрольных им соцсетях и СМИ послушное поколение безвольных, инфантильных интеллектуальных и эмоциональных вырожденцев, не имеющих собственного мнения и не знакомых с реальной свободой, которой так гордилась Европа конца прошлого века.

Не добавляет стабильности и проблема миграции, резко обострившаяся в последние годы из-за наплыва беженцев из стран Ближнего Востока и Африки. Неспособность Брюсселя контролировать мигрантские потоки или даже выработать хоть какое-то подобие единой эффективной политики провоцирует рост популярности националистических партий.

Описанные выше проблемы лежат на виду. С ними европейцы сталкиваются каждый день. Кроме них есть и более глубинные, не столь заметные, но чрезвычайно важные факторы, осложняющие ситуацию в Евросоюзе. А именно: личные амбиции национальных лидеров и высших брюссельских чиновников, несовершенство политической и экономической структуры ЕС даже с натяжкой не тянущей на дисциплинированность, огромное, но неафишируемое влияние НАТО на политику ЕС, глубокое проникновение во власть американских спецслужб, способных влиять на принимаемые решения.

Все больше и больше политиков признают тот факт, что сейчас нарастает раскол в обществах ключевых для выживаемости Евросоюза государств (Германия, Франция, Италия, Испания) по обозначенным выше линиям: Брюссель – местные правительства, богатые – бедные, консерваторы – либералы, националисты – глобалисты, коренное население – мигранты с юга. Результаты этого разлома мы можем наблюдать каждый день. Это выход Британии из ЕС, восстание «желтых жилетов» во Франции, рост популярности правых партий и массовые выступления против мигрантов по всему Евросоюзу.

Критическая масса проблем в Европе неумолимо нарастает и, похоже, брюссельская верхушка либеральных технократов не имеет представления, как с этим бороться. Это означает, что риск распада союза увеличивается с каждым годом. Он может не пережить следующую волну экономического спада или серьезный политический кризис в любой из основных стран.

Выводы

  1. Евросоюз не является самостоятельной, суверенной политической силой и находится в вассальном положении по отношению к США.
  2. Ключевым фактором, определяющим внешнюю политику Евросоюза, является контролируемое США НАТО и управляемая Америкой псевдолиберальная политическая элита.
  3. С момента своего образования ЕС не смог создать глубоко интегрированную управляемую политическую, экономическую, общественную систему. Более того, деятельность Брюсселя послужила источником ряда серьезных противоречий.
  4. Существует явный риск нарастания противоречий на наднациональном уровне и внутри крупных системообразующих стран, который усиливает центробежные тенденции и ослабляет влияние Брюсселя.
  5. Отсутствие экономического и политического суверенитета делает возможным проведение элитами Евросоюза внешней политики, не отвечающей интересам его народов.

При усилении существующих противоречий ослабление (вплоть до распада) Евросоюза неизбежно. США, видя в ЕС экономического конкурента, будут этому способствовать. «Либеральные» политические элиты продлжат жертвовать интересами своих народов, проводя разрушительную для Европы внешнюю политику, навязываемую США. Следование агрессивной политике Америки может превратить Европу в театр военных действий конфликта США – Россия. Ситуацию может изменить приход к власти в ключевых странах консервативных националистических правительств, способных отстаивать интересы своих государств и проживающих в них коренных народов.

(Выдержка из цикла лекций по международному положению)