Сегодня: 5 августа 2020
Russian English Greek Latvian French German Chinese (Simplified) Arabic Hebrew

Все, что вам будет интересно знать о Кипре на нашем сайте Cyplive.com
самый информативный ресурс о Кипре в рунете
Покаянная рефлексия

Покаянная рефлексия

14 декабря 2019 |Источник: Православие.Ru |Автор: Священник Сергий Бегиян
Теги: Религия, Православие

Удивительное дело! Нам все время не хватает времени, сил и денег на душеполезные дела, и с такой легкостью все это находится на всякую пустоту и ерунду. Нам тяжело лишних десять-пятнадцать минут помолиться о себе, о детях и друзьях, но зато мы далеко за полночь можем зависать в интернете, читая все подряд. Иной раз жалеешь рубля нищему или в церковную кружку, зато с легкостью можешь купить в магазине какую-нибудь бесполезную вещь, которая вскоре потом отправляется в мусорное ведро. Нам так бывает неловко сказать человеку слово на пользу души, зато вполне себе легко и свободно мы часами пустословим ни о чем.

Что же это такое творится с каждым из нас? Недавно слушал проповедь одного священнослужителя, и он с таким весельем говорил: мол, как нам, христианам, хорошо: просто исполняй заповеди Божии – и Бог тебя и на земле благословит, и Царство Небесное дарует! Какая красота! Какое счастье! Как все легко!

Нужно просто исполнить заповеди! Просто возлюби Бога твоего всем сердцем твоим, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим, и ближнего твоего возлюби просто, как самого себя.

О, если бы все было просто, то святых было бы гораздо больше, нежели мы их видим в святцах. Как будто кто-то из людей, ходящих в храм, не хочет исполнять заповеди Божии! Возможно, такие и есть, но, я уверен, их единицы. Практически каждый верующий христианин (независимо от конфессии) хочет поступать по воле Божией. Но между «хочу» и «делаю» лежит бездна.

Да, я хочу. И что я для этого делаю? Горько сознаться, но ничего. То есть что-то я делаю. Хожу в храм, исповедаюсь, причащаюсь, молюсь. Пытаюсь себя контролировать и одергивать, читаю духовную литературу. Внешне даже вполне похоже на исполнение этих самых заповедей. И наверное, кто-то, глядя на меня, даже обманывается, думая, что я праведник.

Увы! Этого всего недостаточно. Это то же самое, что сказать: вот, я хожу в поликлинику, ношу белый халат, пью таблетки и знаю, какая от чего помогает, смотрю передачу «Здоровье» – значит, я врач. Кто-то в поликлинике, увидев человека в белом халате, подумает: «Точно врач!» А я вовсе и не врач, просто халат надел и иду себе по коридору!

Так же и в духовной жизни. Я точно христианин или просто подрясник ношу? Или просто зашел свечку поставить и никак не могу выбрать, какая «сильнее»?

Я задаю себе этот вопрос снова и снова. Недавно с одним священником поспорил о занятости духовенства на приходах. И он мне все доказывал, что занятость священника – это организация воскресной школы, всевозможных околоцерковных мероприятий и акций и прочее. А я никак не мог сформулировать, что все это – та самая внешняя занятость, которая мало пересекается с исполнением заповедей. То есть как-то она пересекается – общественно, что ли. Но никак не лично.

А как тогда лично? Все эти мучительные размышления, наверное, просто постовая рефлексия.

Рефлексия, пожалуй, еще один признак поста. Я задумался о себе – значит, я пощусь. Красиво. Только беспокоит один маленький нюанс: «Порождения ехиднины!.. Сотворите же достойный плод покаяния!» (Мф. 3: 7–8). Тут полагается воздохнуть. Ибо у нас не плоды, а одна только рефлексия.

Наверное, все это беспокоит не только меня. Ибо если уже даже и не беспокоит, то, скорее всего, осталось недолго находиться в лоне Церкви.

Итак, братья и сестры, главный вопрос такой: легко ли и просто жить по-христиански? Ответ: нет. Это крайне тяжело. Спаситель называет такую жизнь «узким путем» (см.: Мф. 7: 14), апостол говорит своим последователям, что они «не до крови еще сражались против греха» (Евр. 12: 4), имея в виду крайнюю напряженность жизни истинного христианина.

И если в обычные дни сатана легко нас обманывает и погружает нас в суетное забвение, помрачение из-за всяческих забот и хлопот, когда голос совести становится не слышным из-за постоянного бега, то в пост ему это сделать уже не так просто. В пост вся Церковь соборно молится и рефлексирует, и по невидимым и неизвестным каналам эта рефлексия передается каждому ее члену. Как говорит апостол Павел: «Посему, страдает ли один член – страдают с ним все члены; славится ли один член – с ним радуются все члены» (1 Кор. 12: 26). В каком-то смысле эта рефлексия и есть постовое страдание о своих грехах.

Это страдание о своем несовершенстве, часто невидимом другим людям, и заставляет нас искать внутренние, а не внешние пути деятельного христианства. И тут уже нужна не просто молитва, а покаянный вопль, не просто воздержание от некоторых видов пищи, а полное держание себя в узде: от развлечения, осуждения, пустословия и бесконечных помыслов. Не просто исповедь в грехах, а ненависть к своим грехам, простирающаяся до самоуничтожения, потому что когда не можешь вычистить негодный сосуд, то в ярости разбиваешь его.

Спаситель говорит нам: «Извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства» (Мк. 7: 21). Человек крадет, когда хочет украсть. Хвалит себя словесно, когда внутренне доволен собой. Тщеславится, когда преисполнен гордости.

Благие помыслы, как и злые, также исходят из сердца. Следовательно, и заповеди Божии касаются в первую очередь нашего внутреннего человека. Из одних заповедей ясно видно, что они «для внутреннего употребления», например чистота сердца. Из других – не совсем: например «блаженны плачущие» или «блаженны изгнанные за Христа». Тем не менее и плач о грехах начинается с сокрушения сердечного, и «изгнание» возникает с «инаковости жития», когда человека ничто не может удовлетворить, кроме Бога.

Поэтому и работа у христианина всегда совершается (должна совершаться) более внутренняя, невидимая. Это и вводит нас в соблазн. Мы тщательно подменяем внутреннюю работу внешней, и в результате остаемся окраденными диаволом. По одной только наружности мы подобны христианам, не являемся ими, но только в потенции можем ими стать, а можем и не стать.

Это легко понять из простого примера. Возьмем товары в магазине. Вот посмотрите: шкаф в мебельном магазине – он ведь не совсем шкаф. В нем ничего не хранится, не складируется. Или нож в хозяйственном магазине. Разве можно нож называть «ножом», если им ничего не нарезается? Он имеет только подобие «ножа», его можно назвать «ножом в потенции», но не более того. Любой предмет в магазине не исполняет своего функционального назначения, он только ожидает своего использования. Поэтому с философской точки зрения существование ножа или шкафа в магазине – бессмысленно. И если неосторожные носильщики уронят шкаф при переноске – он развалится, так и не став «шкафом» в полноте. Вместо запланированного срока службы для человечества он принесет только убытки своим бессмысленным существованием. Какое-то дерево ради него зря спилили, кто-то зря делал для него доски и фурнитуру, он зря занимал место в грузовике при перевозке.

Обессмысливается существование христианина, когда он живет только «внешним христианством»

Точно так же обессмысливается существование христианина, когда он живет только «внешним христианством». Он создает только видимость верующего человека, только подобие – пустое и бессмысленное. Воцерковленный человек, не работающий над своей внутренней жизнью, – христианин только в потенции, он еще только ожидает духовного возрождения. И если его существование по какой-то причине оборвется до этого, он принесет Церкви только убытки – своим ужасным примером фарисейства в христианстве.

В пост эта бессмысленность внешнецерковного бытия начинает угнетать любого чуткого человека. Весь пост мы ощущаем себя входящими в лесную чащу: с каждым шагом заросли все гуще, дышать все тяжелее и все больше опасностей от диких зверей подстерегает повсюду. В начале поста мы еще бодры и полны иллюзий относительно собственных способностей и возможностей, но уже ближе к середине приходит осознание собственного полного духовного ничтожества.

И этот разрыв между идеальным и реальным преодолевается только в подвиге молитвы. Поэтому следует дополнить слова Иоанна Крестителя, процитированные выше: «И не думайте говорить в себе: “отец у нас Авраам”, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Мф. 3: 9). Это касается и нас, успокоенных своей принадлежностью к Православной Церкви, в которой мы стоим, как шкафы в магазине. А если кто не хочет просыпаться, пусть прочтет и следующую строчку этого фрагмента (Мф. 3: 10): «Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь».