Сегодня: 19 сентября 2019
Russian English Greek Latvian French German Chinese (Simplified) Arabic Hebrew

Все, что вам будет интересно знать о Кипре на нашем сайте Cyplive.com
самый информативный ресурс о Кипре в рунете
Современный внешнеполитический расклад. Основные игроки. Китай

Современный внешнеполитический расклад. Основные игроки. Китай

20 мая 2019 |Источник: Глобальная Авантюра |Автор: Эдгар Грант
Теги: Китай, Политика, Аналитика, Экономика

До недавнего прошлого при анализе ситуации на международной шахматной доске немногие обращали внимание на Китай. Причиной тому были и удаленность от считавшихся тогда стратегически важными регионов, и отсталость экономики, и несущественная в масштабе потенциального мирового конфликта военная мощь, и практически полная закрытость жестко контролируемого Коммунистической Партией Китая (КПК) общества. Такое пренебрежение позволило Поднебесной в 80-е оставаться незамеченной в тени двух схлестнувшихся в глобальном противостоянии сверхдержав СССР и США, и спокойно, почти не отвлекаясь на внешние раздражители, залечить нанесенные культурной революцией раны. А затем выработать и последовательно провести серию реформ, весьма радикальных для государства, придерживающегося пусть с национальным колоритом, но все же коммунистической идеологии.

Даже когда с грохотом развалился СССР, и казалось, что все, связанное с социализмом, окончательно похоронено, когда на пьедестал в качестве всемирного гегемона неуклюже взгромоздились США, китайцы тихо и незаметно продолжали трансформацию своего общества и экономики. В подвальчиках работали частные швейные мастерские, выбрасывая на рынок вагоны некачественного, но так востребованного в развивающихся странах дешевого ширпотреба. В разрастающихся свободных экономических зонах открывались новые фабрики, на которых снисходительно улыбающиеся фирмачи из Европы и Америки по дешевке размещали заказы на все тот же ширпотреб, только уже со знакомыми всему миру броскими этикетками. Там же привлеченные практически бесплатной и очень дисциплинированной рабочей силой стали появляться первые сборочные высокотехнологичные производства.

Запад тогда посмеивался над Китаем, который, не стесняясь, копировал все лучшее, до чего могли дотянуться его инженеры. Вначале он делал это настолько неуклюже, что владельцы интеллектуальной собственности считали ниже своего достоинства пытаться бороться с массово производимым там котрафактом. Но время шло, китайская продукция становилась все качественнее, дешевая рабочая сила – все более востребованной, и вскоре даже самые престижные мировые бренды перестали стесняться того, что имеют свои производства в Поднебесной.

Медленно, но верно Китай превращался в гигантскую всемирную фабрику. Дешевую, но имеющую колоссальный, оценивающийся в неслыханные для совсем недавно нищей страны триллионный оборот.

Не имея ни нефти, ни газа, ни золота китайские коммунисты мастерски использовали единственный доступный им в изобилии ресурс – огромное послушное, непритязательное и дисциплинированное население, готовое работать за гроши. Как Пекину удалось превратить полуграмотный, полуголодный пролетариат и крестьянство в приносящий баснословные дивиденды человеческий капитал, для многих до сих пор остается загадкой.

Впрочем, две ресурсные позиции у Пекина все же были – уголь и редкоземельные металлы. Как и в случае с населением, Китай их использовал с максимальной выгодой для себя. Уголь, несмотря на вопли всемирного экологического лобби, жарко горел в топках электростанций, безбожно коптя небо, но аккуратно снабжая растущую экономику энергией во времена дорогой нефти. Отказ от экспорта редкоземельных металлов (85% мировой добычи приходится на КНР) стал основной причиной, по которой глобальные высокотехнологичные гиганты вынуждены были перенести свои предприятия в Китай, сделав Поднебесную мировым инновационным центром.

На данный момент Китай является второй экономикой мира с ВВП в 13,6 трлн. долларов, отставая лишь от США (17,4 трлн.), и при существующей динамике роста ВВП может выйти на первое место к 2025 году.

Здесь стоит отметить, что процесс экономического роста в стране замедляется. Если в конце девяностых он составлял 14% в год, постепенно снижаясь до 10% к началу века, то сейчас балансирует на уровне 6,5–7,0% с прогнозом на понижение, что является худшим показателем за последние 28 лет. Это все еще значительно больше, чем среднемировой показатель роста ВВП в 3,0–3,5% или же недавно достигнутые США 3,1%, но все же тенденция к замедлению налицо.

Такому замедлению китайской экономики есть несколько причин, и они несут серьезные системные риски, способные привести к масштабному внутреннему кризису.

За последние 5–7 лет в структуре экономики страны произошли серьезные изменения, напрямую завязанные на причину ее феноменального роста – людей. Китайские производства уже не могут предложить иностранным заказчикам дешевую рабочую силу потому, что ее запросы относительно зарплат и социальных льгот значительно выросли и находятся сейчас почти на уровне стран Восточной Европы. Это приводит к тому, что способность китайских экспортных товаров конкурировать по цене постепенно снижается, а следовательно снижается их привлекательность.

Негативно влияет на экспорт и значительное снижение спроса на товары в ЕС и Америке, которые никак не могут восстановиться после кризиса 2008 года. Люди на Западе стали осторожнее относиться к своим расходам и уже не тратят столько, как раньше, на потребление, стараясь экономить. Особенно это заметно в Европе, где ЕЦБ проводит политику жесткой экономии, которая негативно сказывается на располагаемом доходе большинства граждан.

Снижение ценовой привлекательности китайских товаров и сокращение покупательной способности в странах-импортерах несет в себе серьезный риск сокращения объемов экспорта, а значит и валютных поступлений в экономику.

Но приток валюты не самая большая проблема. Если производится меньше товаров, то нет необходимости в таком количестве предприятий и в занятых на них рабочих. Если Пекину не удастся поддержать существующий уровень производства, много людей окажутся без работы. А «много» для Китая – это десятки, если не сотни, миллионов человек. Сокращение производства напрямую влияет на рост экономики. Умные эксперты подсчитали, что для нормального функционирования Поднебесной необходим рост ВВП на уровне 6–7%. Только такие цифры позволят выполнить колоссальные социальные обязательства по поддержанию уровня жизни вкусившего прелести материальных благ населения и предотвращения массовых волнений, вполне способных перерасти в смену режима.

Одним из наиболее эффективных средств решения этой проблемы является переориентация экономики на внутренний спрос. Чем, собственно, сейчас и занимается правительство Китая, всячески его поощряя. Практика стимулирования внутреннего спроса прекрасно отработана. Самым ярким ее примером являются США, где 80% производимых товаров покупается дома. В основе этой нехитрой методики лежит простая логическая связь – для того чтобы население покупало товары, у него должны быть деньги. Чем больше денег, тем выше спрос. Если не хватает обычных доходов (зарплата, рента, прибыль), их надо увеличить, то есть приедпринять меры экономического стимулирования, направив налоги на внутренние нивестициии и развитие. В этом случае сзоздаются рабочие места, ратсет зарплата, разваивается бизнес. Если собираемых налогов не хватает, средства можно одолжить, что Америка с успехом и делает. Долг США сейчас перевалил за немыслимую (и невозвращаемую) сумму в 22 триллиона долларов, или почти 108% ВВП.

Похоже, китайские товарищи также пошли по этому пути, и здесь кроется вторая опасность.

Кредитование внутреннего спроса в Китае отличается от США тем, что последние, пользуясь долларом как основной резервной валютой, и самой сильной (пока) армией, гаранитирующей отсутсвие настойчивых требований по возврату долга, берут в займы у всего мира. Китай же не имеет такой возможности ввиду несравнимо меньшего спроса на финансовых рынках на его долговые обязательства. Поэтому вся система финансирования развернута внутри страны. На ее вершине находится Центробанк, который кредитует крупные государственные региональные муниципальные и частные банки. Те, в свою очередь, кредитуют банки поменьше. Так по цепочке средства доходят до предприятий и, самое главное, для потребителей. Система хорошо отлажена, жестко контролируется и, на первый взгляд, неплохо работает. Однако в ней постепенно накапливается напряжение, вызванное разницей между объемом кредитования и возможностью населения, предприятий и местных органов власти вернуть полученные средства, а также практикой внебюджетного заимствования на локальном уровне.

Реальная ситуация с задолженностью Китая – гостайна за семью печатями, поэтому существующие данные основываются на консенсусе экспертов. По их мнению общий долг Китая оценивается на уровне 34 трлн. долларов (ист. Bloomberg 2018), или почти 260% ВВП. Корпоративный долг составляет две трети от этой суммы. По сравнению с такими астрономическими цифрами государственный долг относительно невелик – 5,2 трлн. долларов (40% ВВП), из которых внешние заимствования оцениваются в 1,8 трлн. На данный момент внутренний региональный долг (провинции и муниципалитеты должны Центробанку и правительству) Китая, по оценкам аналитиков S&P Global Ratings, может превышать 6 трлн. Как минимум треть из этой суммы – «плохие» долги, которые вернуть невозможно. Похожая картина складывается и с кредитами населению.

Политика стимулирования внутреннего спроса через кредитование породила в Китае несколько финансовых пузырей (основные из них – недвижимость и частное теневое финансирование). Сдутие или прорыв любого из них способны ввергнуть страну (и мировые финансовые рынки) в жесткий кризис, справиться с которым будет очень сложно.

Существует несколько способов избежать такой ситуации. Наиболее популярный из них – дополнительная эмиссия (печатание) денежных средств, чтобы покрыть плохие долги и обеспечить дальнейшее кредитование. По этому пути идут США, Евросоюз и Япония, используя резервный статус своих валют. Еще один способ сокращения долгового пузыря – обвальная девальвация валюты или денежная реформа. Его выбирают в основном развивающиеся страны со значительным участием государства в экономике.

Не менее эффективной, но более радикальной альтернативой является списание долгов или равнозначная ему долгосрочная их реструктуризация (отсрочка в погашении на десятилетия). Пока все говорит о том, что Пекин идет именно по этому пути. Удастся ли ему удержать долговой рынок от обвала, способного жестоко покалечить экономику и спровоцировать глобальный финансовый кризис, покажет будущее, но уже сейчас очевидно, что ситуация с накапливающимися плохими долгами является еще одним сдерживающим фактором для роста.

Темпы развития экономики для Китая остаются ключевым фактором стабильности государства, позволяющим поддерживать приемлемый уровень занятости населения и поступление в бюджет средств, достаточных для выполнения социальных обязательств. Большинство экономистов сходятся во мнении, что уровень роста ВВП в 6–7% – это тот минимум, ниже которого в экономике и социальной сфере начнутся негативные процессы, потребующие от Пекина радикального вмешательства. Каким оно будет, догадаться несложно. У КПК есть обширный опыт применения авторитарных методов управления страной.

Впрочем, насчет 6–7% экономисты могут в очередной раз ошибаться, ведь десять лет назад они настаивали на пределе стрессоустойчивости китайской экономики на уровне роста ВВП в 8–9%. Во всяком случае, пока, несмотря на нарастающее напряжение в финансовой системе, Пекину удается сохранять контроль над экономикой страны. Причем престижная роль всемирной фабрики Поднебесную уже не устраивает. С прилежностью хорошего ученика перенимая или откровенно копируя все лучшее, что есть в других странах, Китай интенсивно развивает собственные высокие технологии и науку. На зависть остальному миру КНР с прицелом на будущее выстраивает современную социальную, индустриальную и научную инфраструктуру, быстро модернизирует свои вооруженные силы.

Серьезную уязвимость для развития Китая представляет отсутствие некоторых основных ресурсов, необходимых для роста промышленности, в особенности нефти и газа. Здесь Пекин показывает пример действий в соответствии с национальными интересами, продолжая закупать иранскую нефть вопреки санкциям США и сотрудничать с Россией.

Развитие отношений с Кремлем является стратегическим направлением, открывающим не только крупный внешний рынок, но и потенциальную возможность доступа к ресурсам и территории Сибири и Дальнего Востока. Более плотная интеграция с Россией является для Китая естественным выбором и основным способом противостоять нарастанию давления США. К тому же в случае потенциального горячего конфликта Москвы и Вашингтона существует сценарий распространения влияния Китая на Дальний восток и юг Сибири, а то и вообще на всю азиатскую часть России.

Точно просчитанная политика КПК, основанная на балансе государственных, общественных и частных интересов, за короткий по историческим меркам тридцатилетний срок превратила Китай из отсталой, преимущественно аграрной страны в ведущую экономику мира, динамичную, оперирующую триллионами долларов и способную диктовать свои условия внешним рынкам.

Как Китай распоряжается своей новой экономической мощью?

Просто. Он спокойно, без спешки и суеты конвертирует ее в растущую политическую и военную силу, которая по всему миру активно занимает ниши, оставляемые надорвавшимися от ноши глобального гегемона США. Но это обманчивое спокойствие, потому что Пекин, стараясь избегать прямой конфронтации с США в регионах, которые те объявляют для себя стратегически важными, жестко и бескомпромиссно противостоит любым попыткам ограничить его право на экспансию в интересующих его странах. Более того, руководство КПК открыто заявляет, что контроль над мировой экономической системой является основной внешнеполитической целью страны. Но в отличие от грубой, неоколониальной политики США Поднебесная в продвижении своих интересов использует мягкую силу, постепенно превращаясь в «гегемона нового типа», становясь моральным лидером и центром притяжения развивающихся государств.

С начала века частные фирмы и госкорпорации Китая инвестировали несколько десятков миллиардов долларов в более чем 4,5 тысячи проектов в 130 странах мира. Причем зачастую эти вложения напрямую не связаны с бизнесом. Стремясь заслужить доверие и расположение правительств и населения, китайцы вкладываются в инфраструктуру развивающихся стран, строят дороги, электростанции, школы, больницы. Такая долгосрочная политика начинает приносить свои плоды, позволяя китайским компаниям занимать доминирующие позиции в странах Африки, Юго-Восточной Азии и Океании.

Используя свое растущее влияние и огромные финансовые ресурсы, полученные за счет многолетнего профицита в торговле, Китай медленно, но верно продвигается к своей цели – созданию открытого глобального рынка для своих компаний. Несмотря на оставшуюся вывеску коммунистического государства, Пекин стремительно осваивает преимущества постиндустриального капитализма (активное использование ресурсов государства для поддержки национального капитала), продвигая в мировой экономике идеи свободной конкуренции на общем глобальном рынке.

Пока США погрязли во внутренних противоречиях, бесполезных внешних конфликтах Китай ненавязчиво, но быстро занимает в мировой экономике роль качественного и количественного лидера. И в этом для Поднебесной кроется еще один, пожалуй, самый опасный риск.

Рано или поздно США поймут свою стратегическую ошибку в назначении России в качестве своего основного врага. За исключением строительства справедливого миропорядка, в котором уважались бы и учитывались ее интересы, Москва не имеет глобальных амбиций и не претендует на мировое экономическое и политическое первенство. Пекин же прямо заявляет о своих претензиях на роль глобального экономического лидера, тем самым бросая явный вызов Америке. Несмотря на спровоцированное внутриполитической борьбой русофобское мракобесие, царящее в Вашингтоне, там понемногу начинают понимать, где кроется реальная опасность для США.

Здесь существует и альтернативный вариант развития событий. Понимая экономическую взаимозависимость, Вашингтон может использовать краткосрочные уступки в области экономики, чтобы привлечь Китай на свою сторону и не допустить более тесной интеграции Пекина и Москвы. Такая политика может дать США время сфокусировать свое давление на России в надежде сломить ее сопротивление.

Однако этот вариант является лишь временной отсрочкой серьезного конфликта. Как только политическую элиту Америки ткнут носом в нового врага, те набросятся на него с не меньшей яростью и безумием, чем они сейчас атакуют Россию. Выдержит ли Китай, пока сохраняющий хрупкий внутренний баланс, массированное внешнее давление, или раздутые США внутренние противоречия разрушат его изнутри, покажет время. Хочется надеяться, что запас прочности у Пекина все-таки есть, потому что политическая нестабильность в Китае однозначно отразится на его экономике, а это вызовет цепную реакцию во всем мире, спровоцировав глобальный экономический кризис.

Понимая существующие риски, КПК выстраивает систему подушек безопасности, способную выдержать рост внутреннего и внешнего давления. Во внутренней политике это, прежде всего, реформирование государственной коммунистической идеологии с целью переноса фокуса с абстрактных теоретических постулатов в русло ощутимых практических шагов по улучшению уровня жизни людей. Здесь уже достигнут определенный прогресс.

На протяжении последних столетий, а может быть и за всю свою историю китайцы не жили так хорошо, как сейчас. В стране мир. У власти адекватное правительство, понимающее желания большинства значимых социальных и национальных групп. Развиваются промышленность и сельское хозяйство, строится инфраструктура мирового уровня, процветает наука, культура и искусство. Огромные средства вкладываются в модернизацию вооруженных сил. Средняя зарплата в Китае, по данным на 2018 г., находится на уровне 860–900 долларов (данные зависят от источника информации). Показатель весьма условный, с серьезными отклонениями в зависимости от региона, но он дает представление о том, насколько выросли располагаемые доходы населения по сравнению с 1990 г., когда они составляли всего 37 долларов, или даже с 2000 года, когда находились на уровне 94 долларов. Такой рост благосостояния большинства при жизни одного поколения – серьезное достижение, поэтому население в целом консолидировано на почве патриотизма, уважения к своей тысячелетней истории и успехов последних десятилетий.

Коммунисты Китая за 30 лет создали хорошую социальную базу, на которой при мудром управлении и удачном стечении обстоятельств можно выстроить монолитное процветающее общество. Тем не менее, помимо поддержания темпов экономического роста и обеспечения высокого уровня занятости есть ряд внутренних социальных противоречий, способных разрушить существующую стабильность. Некоторые из них: растущая разница в доходах между богатыми и бедными, существенный дисбаланс в развитии современного промышленного побережья и преимущественно аграрных внутренних провинций, растущая разница в уровне жизни городского и сельского населения, провоцирующая неконтролируемый приток менее образованных и дисциплинированных селян в города. Особо стоит отметить быстро растущий средний класс, который в Китае достигает 350–400 миллионов человек (в зависимости от методики расчета). Пока этот гигантский социально активный пласт лоялен КПК, но существует серьезный риск, что со временем (особенно при манипулировании извне) он может превратиться в деструктивную политическую силу, способную спровоцировать национальный кризис.

Выводы

  1. Китай имеет глобальные амбиции и готов отстаивать свои интересы в рамках слабеющего международного права.
  2. В среднесрочной перспективе технологический рывок и огромные финансовые ресурсы позволят Пекину проводить более активную экономическую и политическую экспансию.
  3. Такая политика неминуемо приведет к усилению конфронтации с США, которые всеми способами будут пытаться сдержать рост влияния Китая, играя на его внутренних противоречиях.
  4. Основной уязвимостью Китая является его экономика, перешедшая от периода бурного подъема в стадию консолидации и более спокойного развития.
  5. Снижение экономического роста грозит Пекину серьезными социальными проблемами вплоть до изменения политического курса или спровоцированной США попытки смены власти.
  6. Ключевым элементом противостояния давлению Вашингтона может стать более плотная интеграция Пекина и Москвы. Однако для этого Китай должен напрямую столкнуться с агрессией США. Без прямой угрозы извне сближение с Россией не будет носить для КНР приоритетный характер.

Нарастающие внутренние дисбалансы в финансовой системе Китая, подталкиваемые экономическим давлением США, с большой вероятностью приведут к замедлению роста экономики. С замедлением экономического роста возрастет социальная напряженность, справиться с которой, не используя силовые методы, вряд ли удастся. Жесткость внутренней политики КПК будет зависеть от уровня нестабильности и степени вмешательства США. В случае если Пекин будет чувствовать прямую внешнюю угрозу, он для сброса внутреннего напряжения и поддержания уровня патриотизма может спровоцировать региональный конфликт (Тайвань, спорные с Японией острова Сенкаку/Дяоюйдао, спорные с Вьетнамом, Тайванем, Малайзией острова Спратли/Наньшацюньдао). Если же угрозы, исходящие от США, удастся купировать и получится сохранить темпы развития экономики, поддерживающие рост уровня жизни, у Китая есть все шансы в течение следующего десятилетия стать новым мировым лидером.

(Выдержка из цикла лекций по международному положению)