Сегодня: 29 февраля 2020
Russian English Greek Latvian French German Chinese (Simplified) Arabic Hebrew

Все, что вам будет интересно знать о Кипре на нашем сайте Cyplive.com
самый информативный ресурс о Кипре в рунете
Как война внутри «государства в государстве» привела к режиму Трампа. Часть II

Как война внутри «государства в государстве» привела к режиму Трампа. Часть II

21.02.2017
Теги: США, Экономика, Аналитика, Политика, Трамп, Армия, Министры, Нацизм

(Начало статьи)

2. Закулисная система

Пожалуй, наиболее впечатляющий вывод из реалистического исследования администрации Трампа – режим Трампа не является внешним по отношению к «государству в государстве». Наоборот, лица, которые занимают руководящие посты в его администрации, как официальные, так и прочие, являются ключевыми узлами, представляющими целые пласты социальных и институциональных сетей внутри американского «государства в государстве» и его сфер влияния.

Если это очевидно не сразу, то это потому, что термин «государство в государстве» во многом понимается неправильно. «Государство в государстве» – это не просто «разведывательное сообщество». Роль фракции Трампа может быть правильно определена в рамках более точного представления об американском «государстве в государстве» и его симбиотической встроенности в транснациональную закулисную систему.

Тайная государственная, непрозрачная система

В своей книге «Deep Politics and the Death of JFK» (Глубинная политика и смерть Джона Ф. Кеннеди) (University of California Press, 1996), профессор Питер Дейл Скотт ввёл термин «глубинная политика» для обозначения сферы изучения преступной и внеправовой практики, связанной с деятельностью государства. Он определил «глубинную политику» как систему или процесс, в котором институциональные и не институциональные органы, криминальные синдикаты, политики, судьи, средства массовой информации, корпорации и ведущие государственные деятели, прибегают к «процедурам принятия решений и обеспечения их исполнения, находящихся за рамками и одновременно в рамках процедур, утверждённых законом и обществом. Эти процедуры являются «глубинными» постольку, поскольку они скрываются или замалчиваются, находятся вне зоны осведомлённости общественности, а также существуют за рамками утверждённых политических процессов».

Таким образом, глубинный политический анализ связан с обнажением тенденции государства к ведению деятельности вне верховенства собственного права. С точки зрения традиционной политологии, правоохранительные органы и преступный мир противостоят друг другу, при этом первые изо всех сил стремятся получить контроль над последним. Но, как замечает Скотт:

«Глубинный политический анализ показывает, что на практике усилия по установлению контроля приводят к пользованию услугами преступных информаторов; и эта практика, существующая на протяжении длительного времени, превращает информаторов в двойных агентов, имеющих полицейский статус, и сливающихся с толпой. Защита информаторов и их преступлений создаёт условия для возникновения практики одолжений и выплат, что в итоге приводит к системной коррупции. Возникает феномен «организованной преступности»: полиция мирится с существованием целых криминальных структур из-за того, что их помощь полезна в выявлении мелких преступников».

Это может привести к сращиванию государства и преступного мира в одну структуру, в которой размываются критерии, определяющие границы контроля одной стороны над другой. Внешне это выглядит как образование невидимого «глубинного» измерения в государственной деятельности, увязывающего её с организованной преступностью. Но на самом деле, государство является уязвимым по своей природе: его невидимая «глубинная» сторона соединяет его со всевозможными частными игроками вне правового поля, которые часто стремятся действовать за рамками или в нарушение закона, оказывать влияние на законы и прогибать их, чтобы они служили их интересам.

В своей более поздней работе «The American Deep State» (Американское государство в государстве) (стр. 14), Скотт также признаёт, в том же ключе, что «государство в государстве» является не структурой, а системой, такой же трудноопределимой, но вместе с тем, такой же реальной и мощной, как и погодная система».

Как я показал в своей статье, опубликованной в альманахе, «The Dual State» (Двойственное государство) (Routledge, 2016 г.), одной из наименее понятных черт глубинной политики, является то, что «государство в государстве» должно быть естественным образом связанным в единую сеть, состоящую из огромного массива негосударственных и зачастую транснациональных учреждений, оказывающих влияние через финансовые учреждения, банки, а также криминальные предприятия.

Послевоенная глобальная закулисная система

Историческая роль Америки в качестве основного формирователя глобального капитализма означает, что глобализация капитализма способствовала появлению и расширению транснациональной закулисной системы с доминированием США. В рамках этой глобальной закулисной системы, преимущественно американская транснациональная финансовая элита стала, по своему существу, переплетаться с преступными сетями.

Расширение влияния глобального капитализма с 1945 года происходило не автоматически. Напротив, это был чрезвычайно насильственный процесс, управляемый, главным образом, из США, Великобритании и Западной Европы. На протяжении всего этого процесса, ЦРУ и Уолл-стрит в значительной степени действовали рука об руку. Глобализация имела прямое отношение к военному вмешательству в более чем 70 развивающихся стран, направленному на создание политических условий, способствующих «открытости» рынков к проникновению западного капитала, и, таким образом, подчинению себе местных ресурсов и рабочей силы. Логика «глубинной политики» требовала, чтобы большая часть этого криминального политического насилия на зарубежной арене не привлекала общественного внимания, или, в противном случае, оправдана тем или иным способом.

Об этом в частном порядке признали планировщики Госдепартамента США, работавшие в то время в партнёрстве с Советом по международным отношениям:

«Если заявлены военные цели, что, по-видимому, относится к исключительно англо-американскому империализму, это будет мало что давать людям в остальном мире... Это также будет способствовать укреплению наиболее реакционных элементов в Соединённых Штатах и ​​Британской империи. Интересы других народов следует подавлять – не только народов Европы, но и Азии, Африки и Латинской Америки. Это будет производить наилучший пропагандистский эффект».

Число людей, погибших в ходе этой насильственной интеграции бывших колоний в Азии, Африке, Южной Америке и на Ближнем Востоке в орбиту формирующейся мировой экономики с доминированием США и Великобритании, поражает.

В своей книге «Unpeople» (Обезлюдить) (2004), британский историк Марк Кертис предлагает подробный разбор примерно 10 миллионов погибших – сдержанная оценка, на которую он имеет право. Американский экономист доктор Дж. У. Смит в своей работе Economic Democracy («Экономическая демократия») (2005), утверждает, что глобализация:

«... ответственна за жестокое убийство от 12 до 15 миллионов человек со времён Второй мировой войны и причинение гибели сотням миллионов других человек из-за того, что экономики их государств были разрушены, или эти государства были лишены права на реструктуризацию для заботы о своих гражданах... это – послужной список центров капитала Западной империи с 1945 по 1990 год».

По обратную сторону этого глубинного, транснационального политического насилия – которое по-прежнему остаётся белым пятном в средствах массовой информации и исторической науке – США и Великобритания возвели глобальную финансовую архитектуру, чтобы служить интересам своих самых мощных корпоративных и банковских учреждений, имеющих тотальную власть над политическим классом.

Мощь государства была развёрнута для интеграции ресурсов, сырья, энергетических запасов, ископаемого топлива и дешёвой рабочей силы из этих обширных территорий мира в глобальную экономику, служащую интересам транснациональных элит, базирующихся, главным образом, в США, Великобритании и Западной Европе.

Это также открыло двери для новых форм криминализации государственной власти. В качестве примера можно привести впечатляющее заявление от эксперта по финансированию терроризма, Лоретты Наполеони, председательствовавшей в группе Мадридского клуба по финансированию терроризма.

Она сообщает, что меры по финансовому дерегулированию, последовательно выполненные предыдущими правительствами Соединённых Штатов, открыли путь различным вооружённым группировкам и террористическим организациям к объединению друг с другом и с организованной преступностью, с целью создания единой преступной экономики на сумму около 1 500 000 000 000 $. Эта преступная экономика состоит из «незаконного оттока капитала, прибыли от преступной деятельности, торговли наркотиками, контрабанды, легального бизнеса и прочего»; такие денежные средства легализуются в западных странах посредством механизмов отмывания денег через широко распространённые финансовые институты: «Эта практика является жизненно важным элементом денежного потока этих стран».

Но проблема коренится ещё глубже. В качестве основного средства обмена в этой криминальной экономике выступает доллар США. Роль последнего в качестве мировой резервной валюты сверхнадёжно закрепила структурную ситуацию, в которой экономическая мощь Казначейства США стала зависимой от экономического иммунитета транснациональных преступных сетей, которые в систематическом порядке используют доллары США в своих криминальных операциях. Чем больше долларовая масса, участвующая в операциях за рубежом, тем крупнее источник дохода для казначейства США.

Эти примеры иллюстрируют, как американское «государство в государстве» действует в качестве главного регулятора глобальной закулисной системы, в которой, казалось бы, легальные международные финансовые потоки стали всё больше спутываться с транснациональной организованной преступностью, интересами влиятельных корпораций, которые контролируют мировое использование ископаемых видов топлива и сырьевых ресурсов, а также приватизацией военно-промышленного комплекса.

Фракция «государства в государстве», стоящая за Трампом

Трамп подходяще вписывается в эту систему. Один из его проектов правительственных распоряжений открывает американским корпорациям возможности участия в скрытных коррумпированных и преступных действиях по закупке минералов, добываемых в зоне конфликта в Конго, которые широко используются в электронной продукции, например, в смартфонах и ноутбуках.

С этой более широкой точки зрения, становится ясно, что далеко не являющийся силой, противостоящей «государству в государстве», режим Трампа представляет взаимосвязанную сеть крупных игроков в секторах, которые в значительной степени пересекаются с «государством в государстве» во всех сферах – финансы, энергетика, военная разведка, частная оборона, а также представителей белых националистических СМИ для «альтернативно правых» и политических интеллектуалов «государства в государстве».

По словам Скотта, это отражает углубление «старого разделения внутри системы Большого капитала – грубо говоря, между теми левыми либералами Трёхсторонней комиссии, которые процветают, благодаря новым технологиям глобальной сети Интернет, и хотят, чтобы государство активнее занималось проблемами неравенства в доходах, расовой несправедливости и глобального потепления, и теми консерваторами из Heritage Foundation из финансовой и нефтяной отраслей, которые хотят от государства меньшей активности по этим проблемам».

Таким образом, вместо националистического «восстания» против корпоративного глобалистского «государства в государстве», режим Трампа представляет собой белую националистическую хунту, представленную недовольными слоями внутри самого «государства в государстве». Вместо того, чтобы вступать в конфликт с «государством в государстве», мы видим, что мощное военно-корпоративное связующее звено внутри американского «государства в государстве» выходит на первый план. В этом контексте Трамп является инструментом реорганизации и реструктуризации «государства в государстве» в ответ на то, как эта фракция видит нарастающий кризис в глобальной закулисной системе.

Короче говоря, фракция «государства в государстве», стоящая за Трампом приступает к выполнению, как он считает, уникальной и особой миссии: спасти «государство в государстве» от упадка, к которому его привела неудачная политика предыдущих американских администраций.

Однако фактически они ускоряют этот упадок американского «государства в государстве» и разрушение глобальной закулисной системы.

Разрушение системы Земли

(по часовой стрелке)
• Климат – океаны, леса, почвы, атмосфера
• Энергия – сырьё, полезные ископаемые, продовольствие
• Общество – иерархия потребностей, благосостояние, население
• Экономика – рост, производство, потребление, торговля

Система человек-Земля является сложной адаптивной системой (САС)

- Несколько вложенных подсистем, взаимосвязанных в сеть
- Ключевые компоненты системы – живые организмы (которые также являются сложными адаптивными системами, состоящими из дополнительных под-САС)
- Модели поведения в подсистеме порождают целостные системные макроструктуры, определяющие свои «правила»
- Хаос: колебания в одном компоненте или подсистеме могут влиять на другие подсистемы, вызывая пульсацию всей системы
- Трансформация «правил» целостной системы происходит, когда колебания подсистемы достигают эффекта «порога» и приводят к реорганизации макро-структур

3. Системный кризис

Фракция Трампа права в том, что признаёт кризис власти в США, но она не способна ухватить истинную природу кризиса в глобальном системном контексте.

Группировки внутри фракции Трампа, а также элитные социальные и институциональные сети, которые они представляют, руководствуются своими собственными узкими представлениями о кризисе, сформированными в рамках идеологических параметров, определённых своими особыми интересами и классовой позицией.

Каждая группировка страдает серьёзными эпистемологическими ограничениями, и это означает, что они не только не способны постичь системную природу кризиса и его последствий, но занимают корыстную позицию по поводу кризиса и имеют привычку проецировать свою ненадёжность на разного рода Других.

Проблема роста

Для примера, фракция Трампа видит причину затянувшейся неспособности реально восстановить экономику США в том, что интересы Америки не ставятся на первое место в торговых отношениях. План Трампа заключается в стимулировании инвестиций в инфраструктуру для создания местных рабочих мест, а также в принятии более протекционистской торговой политики по защите американских промышленных и производственных отраслей.

Непосредственная реальность здесь заключается в том, что финансовые акулы Трампа прекрасно осознают, что традиционные неолиберальные американские политики в сфере экономики и финансов больше не работают. Например, при Обаме средний доход домохозяйств впервые значительно увеличился с момента рецессии 2007-2008 гг. в 2015 году; рост составил 5,2%. Однако в реальном выражении мало что изменилось. Средний доход домохозяйств составил 56516 $ в год, что, с поправкой на инфляцию, на 2,4% меньше, чем на рубеже тысячелетий.

Поэтому, хотя Обама и сумел создать более миллиона новых рабочих мест, покупательная способность рабочего и среднего класса не увеличилась – фактически, она уменьшилась. В то же время, хотя уровень бедности снизился на 1,2% в 2015 году, после краха 2007 года число американцев, живущих в бедности, увеличилось с 38 000 000 до 43 100 000 человек.

Но причина этой проблемы не в Обаме – она носит системный характер.

За последнее столетие, чистая стоимость энергии, которую мы можем извлечь из нашей ресурсной базы ископаемого топлива, неумолимо снизилась. Для измерения этого значения используется научное понятие «энергоотдача от энергозатрат» (EROI), расчёт, в котором определяется соотношение между количеством энергии, извлекаемой из ресурса, и количеством энергии, используемой для осуществления такого извлечения.

В истории США был период (примерно 1930-е годы), когда EROI нефти имело монументальное значение 100. После чего оно постоянно снижалось, с некоторыми колебаниями. К 1970 году значение EROI нефти снизилось до 30. За последние три десятилетия EROI американской нефти продолжило падение более чем вдвое, достигнув отметки 10 – 11.

По мнению профессора-эколога Государственного университета Нью-Йорка, Чарльза Холла, создателя EROI, глобальное снижение уровня полезной энергии является наиболее фундаментальной причиной глобального экономического спада. Так как нам нужна энергия, чтобы производить и потреблять, то нам нужно больше энергии для увеличения производства и потребления, то есть, стимулирования экономического роста. Но если в долгосрочной перспективе мы получаем меньше энергии, то мы попросту не можем усиливать экономический рост.

Именно поэтому наблюдается безошибочная корреляция между долгосрочным снижением глобальной чистой энергии и долгосрочным снижением темпов роста мировой экономики. Также существует безошибочная корреляция между этим долгосрочным снижением, ростом глобального неравенства, а также увеличением глобальной нищеты.

Самозваная либеральная фракция «государства в государстве» убедила себя в том, что капиталистический рост помог сократить вдвое уровень бедности в мире, начиная с 1990-х годов, однако есть основания сомневаться в этом. Эта мера успешности рассчитывается, исходя из показателя бедности Всемирного банка, установленного в размере 1,25 $ в день, на уровне самой крайней нищеты. Но этот показатель бедности является чересчур низким.

В то время как число людей, живущих в условиях крайней нищеты, действительно уменьшилось вдвое, многие из этих людей по-прежнему бедны, то есть, лишены возможности реализации своих основных потребностей. Более точный показатель бедности демонстрирует, что число бедных во всём мире в целом возросло.

В своём докладе 2013 года, лондонская благотворительная организация развития ActionAid показала, что более реалистичный показатель бедности находится на уровне 5 – 10 $ в день. По данным Всемирного банка, с 1990 года число людей, живущих на 10 $ в день, увеличилось на 25%, а число людей, живущих на 5 $ в день, увеличилось на 10%. Следовательно, на сегодняшний день 4,3 миллиарда человек – почти две трети мирового населения – живут менее чем на 5 $ в день.

Таким образом, в реальности, бедность усугубилась в век прогресса. А на данный момент неустойчивость этого уравнения обернулась боком даже для центров глобального роста, в которых богатство наиболее сосредоточено.

По состоянию на середину 2016 года, ВВП Европы находился на прежнем уровне в течение более десяти лет, а США удалось достичь темпа роста ВВП на 1,1% – почти на том же уровне, что и их население. Это означает, по словам Чарльза Холла, что США фактически не имели среднего прироста благосостояния в расчёте на душу населения.

Для того, чтобы сохранить эту видимость экономического роста, мы используем хитроумные механизмы долга для финансирования новой экономической деятельности. Темп роста глобального долга в настоящее время выше, чем перед крахом 2007 года. Мы повышаем риск ещё одного финансового кризиса в ближайшие годы, так как медленный рост, который нам удалось выжать из экономики, до сих пор основывается на заимствованиях из энергетически и экологически необоснованного будущего.

И этот механизм роста за счёт долгов также возник в нефтяной промышленности, которая накопила долгов на два триллиона долларов, а это, в контексте хронического спада цены на нефть, означает, что отрасль недостаточно выгодна, чтобы генерировать денежные средства для погашения этого долга в принципе.

Взаимоисключающие полярности

И протрамповская, и антитрамповская фракции «государства в государстве» отрицают тот факт, что этот нарастающий кризис фундаментально обусловлен глобальным снижением полезной энергии мировой ресурсной базы ископаемого топлива.

В период фундаментального системного кризиса, текущий базис норм и ценностей, которых обычно придерживается группа, может стать полностью неактуальным. Это может привести группу к попытке реконструирования нового набора норм и ценностей, но если группа не осознаёт системность кризиса, то новая конструкция, в случае если она неправильно определяет кризисные процессы, может в конечном итоге привести к возложению вины на Других за неправильные действия.

Процесс насильственной радикализации

(по часовой стрелке)
Нарастание кризиса
Подрыв преобладающих убеждений, норм и ценностей
Поиск решения через «изменение системы» – принятие новых верований, норм и ценностей

1. Насильственная радикализация возникает, когда из-за ложных убеждений, норм и ценностей, вина за кризис возлагается на Других – другие группы, классы, религии и т.д.
2. Разрушение или даже полное уничтожение Другого воспринимается как выход из кризиса.

Фракция Трампа сейчас начала прибегать к проверенным узким стратегиям, с которыми они хорошо знакомы, и считает, что проблема заключается не в необходимости поиска иных путей решения, а в неполной приверженности следованию старым путям. Она настаивает на том, что корень проблем не в самой структуре отрасли ископаемого топлива и не в паразитической глобальной финансовой системе, кишащей долгами. Проблемными факторами видятся всего-навсего: недостаточная эксплуатация ископаемого топлива Америки; чрезмерное регулирование финансовой системы; постоянное экономическое потворствование неамериканцам – мусульманам, иммигрантам, латиноамериканцам, чернокожим – которые либо истощают финансовую систему путём преступности, оборота наркотиков и терроризма, либо просто перегружают её своей огромной численностью.

В то время как фракция Трампа считает, что рост бизнеса в штатном режиме теперь должен быть монополизирован под лозунгом «Америка прежде всего» (здесь, в частности, подразумевается националистическое определение «белой Америки»), их либеральные недоброжелатели держатся за убеждение, что бизнес в штатном режиме сам по себе выйдет на постоянный рост, а технократические безделушки и миллиардная благотворительность будут распространять выгоду по всему миру.

Оба мировоззрения поражены серьезными идеологическими заблуждениями – но именно провал второго способствовал радикализации первого.

В своей публикации старший советник Трампа Майкл Антон в значительной степени проливает свет на то, как кризис радикализовал фракцию Трампа, сузив её взгляды до бредового, бинарного мировоззрения. По мнению Антона, всему виной моральный и идеологический крах либеральной парадигмы, которая разрушает экономику и подтачивает американские ценности; а также неспособность консервативной части истеблишмента предпринять серьёзные шаги в связи с этим. Антон томился в ожидании прихода великого разрушителя, чтобы оживить консерватизм и поставить его на новую основу, снеся старых либералов и консерваторов одним махом. Так начался его идеологический роман с Дональдом Трампом.

Как следствие, Трамп видит себя в качестве некоего американского мессии – но это, конечно, преувеличение. Фракция Трампа, следуя линии аргументации Антона, всего лишь загнала все вызовы, стоящие перед Америкой, в узкую призму восприятия, сквозь которую она воспринимает всё – либеральная проблема. Таким образом, проблемы всей Америки могут быть возложены на Других, чему способствует роковое сочетание декаданса либералов и банкротства консерваторов.

В связи с этим, предлагаемая Трампом программа рассматривается её сторонниками как война с теми либеральными и консервативными частями истеблишмента, которые несут ответственность за кризис. Это, вероятно, достаточно упрощённое видение.

Внутри страны и в экономике: накачка экономического роста путём наращивания крупных инвестиций в оставшиеся ресурсы ископаемого топлива Америки, чтобы генерировать доходы для финансирования инфраструктурного плана на триллион долларов, при этом переориентировать усилия по активизации американского производства – что в совокупности создаст миллионы новых рабочих мест в Америке.

Расширение сотрудничества с Россией по линии МИД, чтобы облегчить американо-российское сотрудничество по новым нефтяным и газовым проектам в регионе; ослабление партнёрства между Россией и Китаем, чтобы облегчить американское давление на Китай и заставить его капитулировать перед посягательством США на неосвоенные запасы нефти и газа в Южно-Китайском море.

Следствие видения Трампом «борьбы с терроризмом» – откат расширения влияния Ирана на Ближнем Востоке, которое значительно возросло благодаря войне в Ираке в 2003 году и дестабилизации Сирии; тем самым заново укрепляя региональную геополитическую мощь государств Персидского залива, в которых находится большая часть оставшихся мировых запасов нефти и газа.

Местный аспект этого следствия «борьбы с терроризмом» предполагает расправляться с увеличивающимся количеством «бесполезных ртов», орд небелых Других, которые воспринимаются в конечном счёте как паразиты, вгрызающиеся в финансовую, культурную и национальную безопасность Америки. Таким образом, ограждение стеной от Мексики, запрет на въезд мусульман, разгон иммигрантов, и завуалированные угрозы движению Black Lives Matter (Жизни чернокожих имеют значение), что его «антиполицейское» отношение будет пресекаться – всё это становится объяснимым как иллюстрация того, что происходит, когда вместо попыток понять природу системного кризиса попросту возлагается вина на тех, кто пострадает больше всего от этого самого кризиса.

Во всех этих областях, общей темой для ключевых назначенцев режима Трампа является реагирование на типы восприятия кризиса путём возложения вины за кризис на различные группы населения, как внутри, так и за пределами Соединённых Штатов – неизменно изображаемые как вышедшие из-под контроля, быстро растущие количественно, и, таким образом, заключающие естественную угрозу «величию» некой «американской» идентичности, всё чаще и чаще определяемой в ограниченных, этнонационалистических терминах.

Но такая стратегия, очевидно, не будет работать. Вместо этого она будет способствовать возрастанию кризиса.

Дестабилизация системы Земли - Дестабилизация системы человечества

1. Разрушение системы Земли (ESD) порождает шок, вызывает кризис
2. Кризис ESD вызывает нарушение работы системы
3. Нарушение работы системы вызывает возложение вины на Других
4. Возложение вины на Других. Дестабилизация системы человечества (HSD)
5. Конфликт HSD ускоряет шок, вызывает новые потрясения, повышает уязвимость от ESD

Насилие возникает на этапах 4 и 5, если возложение вины на Других достигает стадии, при которой причина шока приравнивается к Другим и узаконивает ликвидацию Других для разрешения кризиса.

Глобальное снижение полезной энергии не прекратится, если продолжать бурить интенсивнее и быстрее. Само по себе более быстрое и интенсивное бурение, в конечном счёте, ускорит снижение полезной энергии. Геофизический тормоз экономического роста укрепится, а не ослабнет.

А это значит, что Трамп будет вынужден полагаться на государственно-частные партнёрские отношения для привлечения огромных инвестиционных кредитов из частного сектора, чтобы выполнить свой план по инфраструктуре. Трамп может создавать какие угодно низкооплачиваемые потогонные рабочие места на заводах Америки в ближайшей перспективе, но американские налогоплательщики всё равно должны будут расплачиваться за это триллионами долларов, погашая вышеупомянутые частные кредиты. План Трампа, таким образом, усугубляет уже существующие предкризисные долговые уровни в американской и мировой финансовой системе.

В то же время, изменение климата будет ускоряться, а международный порядок будет становиться всё более неустойчивым, пока Трамп будет продвигать более агрессивную военную позицию на Ближнем Востоке и в Южной Азии, в частности, по отношению к Ираку, Ирану и Китаю; что ляжет ещё более тяжким бременем на национальные меньшинства.

Каждый шаг Трампа по повышению агрессии будет снижать реальную национальную безопасность Америки. И как любой настоящий деспот, Трамп будет превращать свои неудачи в пищу для своей собственной пропаганды, легко списывая их на мириады Других, которые, в ограниченных умах фракции Трампа, мешают Америке стать «снова великой».

4. Будущее

По мере усиления глобального системного кризиса, множество сетей, сил и фракций, которые составляют американское «государство в государстве» обрушиваются с критикой друг на друга. Трамп является не причиной, а симптоматичным выходом этого структурного разрыва внутри американского истеблишмента. Это означает, что победа над Трампом сама по себе не ослабит и не откатит назад силы, которые развязал его режим.

С другой стороны, хотя этот вектор движения будет сопровождаться огромными потрясениями и хаосом, база социальной поддержки нашего «трамповского момента» съёживается.

Мы являемся свидетелями реакционной агонии социальных сил, стоящих за фракцией Трампа. Данные экзит-поллов показывают, что лишь 37% молодых людей в возрасте 18-29 лет проголосовали за Трампа.

Однако, в то время как более 55% проголосовали за Клинтон, большое количество молодых людей – примерно один миллион – которые могли бы по привычке проголосовать за демократов, просто не пришли голосовать. Это потому, что им не нравились ни Трамп, ни Клинтон. Один из десяти избирателей-миллениалов (из поколения 2000-х) проголосовал за кандидата от третьей партии – хотя это скромный показатель, но всё же он в три раза выше, чем количество голосов за кандидата от третьей партии на предыдущих выборах. При таких темпах роста, сдвиг миллениалов в сторону кандидатов от третьей партии может стать фатальным для демократов.

По словам стратега республиканцев Эвана Зигфрида, если бы миллениалы стали голосовать в 2016 году, они могли бы решительно лишить голосов Трампа. Это потому, что традиционная база поддержки этой партии состоит в основном из белых людей среднего класса, сельских избирателей и бэби-бумеров.

«Они буквально вымирают», заявил Зигфрид. «Каждые четыре года белое население уменьшается на 2%, а белое население, не имеющее высшего образования, уменьшается на четыре 4%».

Таким образом, Зигфрид утверждает, что победа была выиграна Трампом в расчёте на то, что миллениалы и меньшинства, которые вряд ли будут голосовать за него, просто не придут на избирательные участки.

Но здесь есть загвоздка. В то время как Зигфрид признаёт, что демография продолжает смещаться в пользу демократов в долгосрочной перспективе, Клинтон явно была совершенно неярким кандидатом, полностью скомпрометировавшим себя своими связями с Уолл-стрит и «государством в государстве».

Демократы, глядя на эту демографическую динамику в перспективе до 2016 года, обманули себя, полагая, что победа Клинтон была неизбежна. Они, очевидно, были неправы. И в то время как демография показывает, что база поддержки Трампа в Америке будет сокращаться, она также показывает, что повзрослевшие миллениалы будут скептически настроены не только к республиканцам, но и к демократам.

На сегодняшний день состав режима Трампа доказывает, что проигрыш Клинтон не был потерей для «государства в государстве». Напротив, реальная проблема заключается в том, что американская избирательная система отражает форму ротации режимов внутри самого «государства в государстве». Восхождение фракции Трампа сигнализирует, что эскалация глобального системного кризиса подтолкнула очередной раунд смены режимов к переломному моменту, где одна ветвь «государства в государстве» находится в состоянии войны с другой ветвью.

Обе стороны американского «государства в государстве» обвиняют друг друга за сбои в системе, не желая признать своё собственное участие в управлении системой, которое привело к этим сбоям.

Одна сторона хочет реагировать на системный кризис путём наращивания доли рынка в рамках старой парадигмы – продление жизнедеятельности системы ископаемого топлива, и дерегулирование хищнического капитала. Хотя большинство из них отрицают климатические изменения, некоторые даже, по всей видимости, признают опасность экологического кризиса и дефицита ресурсов, однако хотят укрепить американское «государство в государстве» в период кризиса через националистическую парадигму (Крепость Америка).

Другая сторона сохраняет глубокую веру в то, что технический прогресс позволит спасти положение и дать бизнесу в штатном режиме продолжать свой бесконечный рост, гарантированный процессами извлечения энергии – они считают, что инновации, стимулируемые цифровыми технологиями, позволят Уолл-стрит убить двух зайцев: гарантировать экономический рост и обогащать горстку западных финансистов в геометрической прогрессии, в то время как дивиденды будут просачиваться для всех остальных, и эти процессы будут сопровождаться технократическими безделушками, избирательным регулированием и щедрой благотворительностью.

В действительности, ни одна из сторон не понимает, что они обе остаются заперты в старой, умирающей неолиберальной индустриальной парадигме. Что обычные стратегии республиканцев и демократов потерпели крах. И что если они будут продолжать игнорировать и упускать из виду реальность глобального системного кризиса и его нарастающих симптомов, они будут всё больше и больше отрываться от широких слоёв американского населения и переставать иметь к ним отношение.

По этому сценарию, политика будет становиться не менее, а более поляризованной. Республиканцы будут стремиться укрепить свою поддержку со стороны белых националистов, а демократы будут продолжать терять репутацию своего подлинно критического голоса из-за недальновидности их истеблишмента.

По альтернативному сценарию, субъекты на разных уровнях в обеих партиях, третьих партиях, и во всём гражданском обществе начнут видеть наш «трамповский момент», каким он является на самом деле.

Они понимают, что противостояние между консерваторами и либералами разрушается глобальным системным кризисом. Что «государство в государстве» также разрушается глобальным системным кризисом. И что приход Трампа является лишь попыткой представителей одной ветви «государства в государстве» предотвратить это разрушение. И что именно провалы представителей другой ветви «государства в государстве» запустили в ход этот вариант и усилили его.

При таком сценарии, нынешние политические тенденции поколения миллениалов открывают возможность к прокладыванию новых путей в политике, как консервативных, так и либеральных – заново отстраивать свои партии, организации и парадигмы в соответствии с развивающейся динамикой глобальной системы на этапе её перехода к новому фазовому состоянию: за пределами господства углеводородов, за пределами идеи бесконечного роста, за пределами массового потребительства, за пределами банальных полярностей «левое – правое», «белое – чёрное», «местное – зарубежное», во имя служения человечеству и планете.

Перевод: Евгений Творогов


1. Синяя церковь (Blue Church) – наименование моральной идеологии т.н. Синей группы (Blue Group) – политиков и журналистов, объединённых верой в серьёзную угрозу Китая для США.


Комментарий автора: Данная статья даёт взгляд на Трампа и его команду без «розовых очков». В ней объёмно и детально обрисованы причины, которые заставили американский истеблишмент привести к власти Трампа, среди которых главная – глобальное снижение уровня полезной энергии. Также статья затрагивает некоторые механизмы работы глобальной «закулисы».

Нафиз Ахмед
Aftershock